Выезжаем на дорогу. Город разворачивается за окном — странная мешанина архитектурных стилей. Серые панельные девятиэтажки советской эпохи соседствуют с новыми стеклянными бизнес-центрами. Частные дома прячутся за высокими заборами, увитыми виноградом. Торговые центры с яркими вывесками. Мечети с минаретами, тянущимися к небу.
На улицах — жизнь. Бурлящая, шумная, яркая. Машины сигналят, перестраиваются, подрезают друг друга. Люди переходят дорогу где попало, не обращая внимания на светофоры. Уличные торговцы выкладывают фрукты на лотки — персики, абрикосы, виноград, от которых исходит сладкий аромат, долетающий даже в закрытый салон машины.
Первый раз в Дагестане? — спрашивает Тамерлан, притормаживая на светофоре.
Да, — киваю я, не отрывая взгляда от окна.
— По работе обычно Москва, Питер, иногда Сочи. На юг не ездила.
— Значит, на Кавказе вообще не была, — он качает головой, и в его голосе слышится что-то… снисходительное? Насмешливое? — Тогда будет интересно.
Я поворачиваюсь к нему.
Что именно будет интересно?
Он переключает передачу, машина набирает скорость.
— У нас тут свои правила, — говорит он спокойно, как будто обсуждает погоду. — Свои
традиции. Для женщин особенно. Тебе придётся адаптироваться.
Внутри что-то сжимается. Адаптироваться? К каким ещё правилам?
Послушайте, — начинаю я, стараясь сохранять спокойствие, — я приехала сюда по работе.
Обсудить контракт, подписать документы и вернуться в Москву. Никакая «адаптация» мне не требуется. Я не собираюсь здесь задерживаться.
Тамерлан усмехается — коротко, но как-то по-особенному. Будто знает что-то, чего не знаю я.
— Вот это мне нравится, — говорит он. — Характер. Магомед предупреждал, что юрист из
Москвы будет занозой в заднице. Не ошибся.
Я вспыхиваю.
— Простите?!
Спокойно, красавица, — он бросает на меня быстрый взгляд, и в его глазах пляшут
смешинки. — Это комплимент. У нас сильных женщин уважают. Слабаков не любим.
Я вам не «красавица», отчеканиваю я, сжимая блокнот так, что белеют костяшки пальцев.Меня зовут Валерия Сергеевна. Или просто Валерия, если уж на то пошло. Но не «красавица».
Он улыбается шире, и на его щеке появляется ямочка. Чёрт, ямочка. Это нечестно.Валерия, — произносит он медленно, растягивая каждый слог, смакуя моё имя, будто дегустирует дорогое вино. — Красивое имя. Сильное. Подходит тебе. Можно просто Лера?
— Нет, — выдыхаю я. — Нельзя. Мы едва знакомы.
Пока, — соглашается он легко. — Но день длинный. Много времени, чтобы познакомиться
поближе
В этих словах, в том, как он их произносит, есть что-то двусмысленное. Что-то, от чего тепло разливается внизу живота, и я злюсь на себя за эту реакцию.