Два с половиной часа полёта тянутся мучительно долго. Рядом сидит женщина с грудным ребёнком, который плачет без остановки. Позади кто-то громко обсуждает политику. Стюардесса разливает кофе, который пахнет палёным пластиком. Я закрываю глаза, считаю до десяти, напоминаю себе, что это всего лишь три дня. Приеду, проведу переговоры, подпишу контракт, улечу обратно.
Всё будет хорошо.
Самолёт касается взлётной полосы с такой силой, что меня подбрасывает на кресле.
Пассажиры вскакивают ещё до того, как загорается табло «Выход разрешён», начинается суета, толкотня, доставание багажа с верхних полок.
Выхожу из самолёта — и меня бьёт волна жары. Такой, что перехватывает дыхание. Воздух плотный, влажный, пахнущий раскалённым асфальтом, керосином и чем-то пряным, что я не могу определить. Солнце висит над головой злым белым диском, заставляя щуриться даже сквозь солнцезащитные очки.
Иду по трапу, чувствуя, как блузка начинает прилипать к спине. Каблуки неуверенно стучат по металлическим ступеням. Добираюсь до автобуса, который везёт нас к зданию аэропорта, втискиваюсь между потными телами пассажиров, пытаюсь дышать через рот.
Аэропорт встречает меня хаосом. Здесь шумно — невероятно шумно. Бабушки в цветастых платках тащат огромные сумки, набитые чем-то, что шуршит и позвякивает. Мужчины в традиционных папахах громко разговаривают на языке, который я не понимаю — гортанные звуки, резкие интонации, смех. Дети носятся между ног взрослых, кричат, плачут. Где-то играет музыка — что-то ритмичное, с барабанами.
Забираю багаж, выкатываю чемодан к выходу. Колёсики стучат по потрескавшейся плитке.
Оглядываюсь, ищу табличку с моим именем. Магомед обещал прислать водителя.
Но таблички нет.
Зато есть взгляды.
Десятки мужских взглядов, которые ощущаются как физические прикосновения. Они скользят по мне — по лицу, по груди, по бёдрам, задерживаются, оценивают. Некоторые откровенны до наглости — мужчины даже не пытаются скрыть интерес, смотрят в упор, переговариваются между собой, кивая в мою сторону.
Инстинктивно поправляю блузку, хотя прекрасно знаю, что одета более чем скромно. Но здесь я, видимо, выгляжу иначе. Чужой. Не местной. Слишком открытой? Слишком независимой? Не знаю.
— Эй, красавица! — раздаётся голос слева. Оборачиваюсь — водитель потрёпанной жёлтой
«девятки» машет мне рукой, улыбается, показывая золотой зуб.
— Такси нужно? Быстро довезу! Недорого!
— Нет, спасибо, — отвечаю сухо. — Меня встречают.
Да ну? — он окидывает меня скептическим взглядом. — Что-то не вижу никого. Долго ждать будешь! Садись, довезу, куда скажешь!