Он явно не верит мне. Ноздри хищно раздуваются, его лицо медленно приближается к моему. Дыхание против воли учащается, но с этим я, увы, поделать ничего не могу.
– Ты же хочешь меня, Тиль. Я чувствую это, знаю, – раздается вибрирующий хриплый шепот около моих губ. – Почему противишься?
Я бы многое могла сказать ему. Например, о том, что желания тела и разума далеко не всегда совпадают. Но есть ли смысл что-то говорить, о чем-то спорить? Но все же нахожу в себе силы ответить.
– В моем мире все устроено иначе. Женщины не зависят от мужчин. Мы равны.
Вижу в глазах Грегора промелькнувшее удивление и продолжаю с тайным злорадством:
– Мы сами вольны выбирать себе пару. Нас не покупают и не продают. Не принуждают.
Лицо дракона каменеет. Он смотрит на меня долгим, пронизывающим взглядом и молчит.
Солнце внезапно заглядывает в окно, и по сумрачной гостиной рассыпаются сияющие лучи. Они бьют в спину Грегора, подсвечивая его силуэт и серебристые волосы. Создают вокруг него ореол, как у божества, тогда как лицо по-прежнему остается в тени. Ослепленная лучами солнца, я вижу только его глаза. Черную бездну, закручивающуюся воронками внутрь.
– Кто тогда защищает ваших женщин? Помогает им? Оберегает? – раздается в тишине его низкий вибрирующий голос.
«Мы сами», – хочу ответить я, но… неожиданно молчу. Вспоминаю, нашу жизнь с мамой. Она говорила, что мой отец бросил ее еще во время беременности. Не захотел обременять себя ребенком, заботами, и просто ушел к другой. Мама посвятила свою жизнь мне, – сколько я себя помню, она всегда работала. Даже болеть себе не позволяла – ради меня. И сейчас…
Я не знаю, что ответить Грегору. Правда состоит в том, что и в его мире, и в моем все явно не так идеально. Да и есть ли вообще рецепт счастья между мужчиной и женщиной, применимый ко всем? Едва ли.
– Я могу дать тебе все, – голос дракона гладит теплым бархатом, гипнотизирует меня. – Положение в обществе. Дом. Украшения. Слуг. Ты не будешь ни в чем нуждаться.
Я горько усмехаюсь и качаю головой. Для девушек архэ это действительно счастье. Та же Дэлла убеждала меня поторговаться. И сейчас я отчетливо понимаю: да, у меня получилось бы, наверняка.
Грегор хочет меня. Желает. Неистово. Страстно. Я могла бы вытребовать себе неплохие условия, возможно, даже не под одной крышей с ним. Рождение детей по собственному желанию, воспитание их самой. А когда ему надоем – достойную жизнь, чтобы ни в чем не нуждаться.
И… может быть, еще год назад я бы согласилась на это, но теперь не хочу. За те несколько месяцев, что я прожила в академии, я поняла только одно: ни одна золотая клетка не сравнится со свободой.