И все же напитка Ци решала. Огненная эмблема Нингаль вспыхнула кровавым, исходящим тьмой пламенем прямо на губах бывшего чиновника. Тот выпучил глаза, однако и не думал прерывать свою игру. Отвечал собственной мелодией на мелодию оппонента. Пытался играть громче, перебить чужой звук физически, раз не может переиграть его в мастерстве.
Все это время на поле боя творилась жуткая вакханалия. Чужие мелодии и эффекты постоянно переплетались между собой, накладывались друг на друга или гасили эффект, но не вовремя или не полностью. Сколько уже раз Стас внезапно спотыкался, падал, начинал дергать головой или чувствовать судорогу вместе с тремором конечностей. И все равно успевал не только избежать ударов Танка, но даже незначительно повредить ему шкуру или с оттяжкой хлестнуть по гнилой морде.
Со стороны зомби творилась похожая дичь. Время от времени, они безо всякого предупреждения принимались хрипеть, тянуться узловатыми пальцами до своего наездника, тупо бегать из стороны в сторону, игнорируя приказы, а то и вовсе течь плотью, плавиться, словно воск. Эффект быстро таял, что добавляло происходящему хаоса и сюрреализма.
Страдали от дуэли музыкантов даже приходящие в себя звери. Им доставалось сразу от двух эффектов сразу: живые в полной мере ощущали на себе проклятия зомби-флейтиста, а остаточным эманациям демонов доставалось от трелей Уру, отчего монстры также испытывали немалый дискомфорт. В итоге, куча-мала из опаснейшего зверья в этой волне даже не могла толком подняться: лишь возилась, падала, снова возилась, начинала ни с того ни с сего кусать или давить друг друга, а также жалобно или злобно рычать, шипеть, клекотать или хрипеть.
В моменты особенно сильного буйства животных в цель их окончательного у©покоения начинал привносить свою лепту Кань. Он мало помалу разобрался с напавшей на него нежитью, пусть и лишившись защитного круга. После зачистки ближайших целей, паренек перевел взгляд на самых опасных врагов, а затем ничтоже сумняшеся принялся поливать зверье градом камней и железных болванок. Правда, поднаторевший на пранках пацан старался делать так, чтобы в редкие минуты просветления враг не прознал, откуда ему на голову сыплются болючие подарки. Это тоже дало Стасу сотоварищи немного времени.
Первым со своим противником справился Юлвей, к большому удивлению попаданца. За все эти циклы он уже успел порядком позабыть настоящий талант и технику их отрядного мечника. Да, после тренировок Стас отчетливо стал сильнее и теперь мог куда больше сказать о чужом искусстве. Поэтому и заранее готовился к разочарованию навыками аристократа. К счастью или нет, но Юлвей все же показал класс.