Рывок вперед, удар шипастым железным шаром наносит паразиту глубокую рану на виске, однако тот еще жив. Тянется своими зубами-пилами к незащищенному запястью врага. Стас успевает отпрянуть, закручивает цепь вокруг визжащего на земле демона, ломает ему шею в пару движений, чтобы затем вновь уклониться от очередного выпада.
Демон перед ним слаб. Неуверенные атаки, шаткая поступь. Однако и сам Стас больше не владеет ни напитанным Ци предметом, ни, тем более, лентой Ба Мяо и шаром из ртутного металла. Головы демонов и нежити больше не взрываются от проведенной вскользь атаки, их конечности не начинают гнить от прикосновения.
Из-за этого бой идет тяжело, куда тяжелее, чем в прошлый раз, несмотря на разрушительные для демонов последствия ритуала. Лишь один из десяти врагов способен нормально сражаться, и еще столько же могут оказать хоть какое-то сопротивление. Остальных либо зациклило на прошлых действиях, поэтому они никак не реагируют на угрозу. Либо они впали в разные степени экзальтации с замиранием на месте, дикими криками, бестолковыми рывками или ползанием по земле.
Да, бой идет тяжело, вот только Стасу даже нравится эта тяжесть. Он все больше и больше привыкает к новым навыкам, к более тонким рефлексам, которые появились из-за новых рангов некоторых эффектов и способностей. Он все чаще и эффективнее пользуется стойками Люхэбафацюань, начинает предугадывать атаки противника.
В какой-то момент Стас и сам не заметил, как стал контролировать определенную часть пространства вокруг себя. Замечать атаку сразу, как только она вошла в определенную зону, избегать ударов из слепого пятна, бить на опережение.
Гора трупов вокруг него все росла и ширилась. Зубастые пасти били со всех сторон, проникали между живых и мертвых соратников, возникали словно бы из ниоткуда с присущей только рептилиям и насекомым запредельной ловкостью. Но Стас все продолжал свой танец смерти. Все быстрее и быстрее мелькала «Колода карт», тасовала его навыки, задавала нужное мышечное усилие и направление импульса. Нет, она не повысила ранг. Всего лишь приспосабливалась к конкретному пользователю.
А тот и сам учился применять ее: прямо во время боя стал слегка изменять, дорабатывать вбитые в подкорку переходы вместе с целыми стойками комплекса, устранять мелкие недочеты, которые допустил его учитель Акургаль, подстраивать движения под собственную уникальную анатомию, дорабатывать сырые элементы, которые он открыл позже или придумал с нуля сам, после повышения навыка.
Все это казалось возможным благодаря кипящей в жилах странной Ци от темной Богини и специального массива. Нингаль щедро делилась энергией на все его движения и авантюры. Какими бы затратными они не казались. Его мышцы никогда не чувствовали себя такими сильными, их никогда так быстро и качественно не наполняли кислородом, они никогда не выдавали настолько быструю реакцию на нервные импульсы, не сокращались так быстро в связке «стимул мозга — реакция тела».