За последние семь дней он превратил жизнь моих людей в кошмар. Загрыз двух молодых оленей из нашего стада. И сделал это у самой верхней стоянки, в нескольких десятках метрах от шалашей. И вчера вечером, мы обнаружили его следы у реки, в полукилометре от летних шалашей. Он намеревался освоить территорию, что принадлежала нам.
И я не мог дозволить ему этого.
«Ну-с, коллега! — мысленно прошептал я, не сводя с него прищуренных глаз, — Твои аппетиты я понимаю целиком и полностью. Соперничество за ресурсы — тема мне хорошо знакомая, как и всему роду людскому. И также, мне известно, что в результате останется лишь один из нас».
Сейчас, спустя несколько лет, мне казалось немыслимым, что некогда я был совсем не кроманьонским юношей-охотником по имени — Ив. Не так уж давно я едва знал, за какой конец держать копьё, а каким тыкать в зверя. Нет, в теории, естественно, знал. Но на практике… И всё оттого, что раньше, я был профессором, читавшим лекции о древних общинах, социальной структуре и мироустройстве каменного века. И носил вполне себе обыкновенное имя — Дмитрий Васильевич Коробов.
Рука сама потянулась к груди, притронулась к пожелтевшему волчьему клыку, весящему на плетённом кожаном шнурке на шее. Клык этот, был символом моего племени — Белого Волка. И даже если мой рациональный, пропитанный советским образованием разум противился суевериям, тут, средь ледяных скал, мхов и давным-давно исчезнувших могучих зверей, рука так и тянулась к нему, словно ища какой-то поддержки, силы…
«Я непременно вернусь!» — слышались эхом мои же слова, сказанные не так давно на стоянке.
Конечно, немного кто верил, что один мужчина способен выстоять против пещерного льва. Но мы уже пытались загнать его группой. Не раз, и даже не два. Он постоянно уходил от открытого столкновения. А в засаду завлечь на незнакомой ему территории также не выходило. Хоть он и был молод, но не отнюдь дурак. И это было проблемой, которую я хотел решить. И собственно по этим причинам, я пошёл один.
Расчёт строился на его неопытности и территориальной агрессии. Молодняк азартен и склонен верить в свою непобедимость. Матёрый же, умудрённый годами лев, даже не взглянул бы в сторону одинокого примата, понимая, что человек — ужин крайне сомнительный: мяса с гулькин нос, да ещё и копья в арсенале. Однако этот «молодчик» был излишне спесив, чтобы спустить дерзость какой-то безволосой обезьяне.
Пользуясь заслоном из искривлённых сосен, скальных выступов и жухлых кустарников, я начал спускаться. Шкуры на мне как раз были цвета земляной охры вперемешку с сажей и каменной пылью. Каждое движение же, делалось лишь тогда, когда шумел ветер, либо птица чирикала, да любая напасть, какая могла его отвлечь.