— Мы все немного бродяги, — дипломатично напомнил я. — А «Ноль-Двенадцатый» — наш дом. Будет прискорбно, если нас там встретят два безвинных трупа. Кстати, катеру нужно дать нормальное название. Просто цифры не отражают его славную сущность.
— Гм, у тебя есть на примете красивое имя? — заинтересовался безусый помолодевший старик, явно догадавшийся, что у меня не обошлось без романтического знакомства в прошлую ночь.
— Увы, не тот случай, — с грустью признался я. — А не назвать ли нам судно скромно и истинно по-британски? К примеру «Снукер»?
Поразмыслив, шкипер буркнул:
— Недурной вариант. Воистину нас с катером бьет и швыряет как облезлый шар о борта мирозданья, а мы все катимся, и катимся неизвестно куда…
Я кивнул — приятно иметь дело с понимающим человеком…
[1] (лат.) Тритон Человекообразный обыкновенный?
[2] (лат.) Мумия Саламандры Философского Камня?
или эпилог
В комнате находилось трое — радующий глаз букет женской красоты, очарования и обаяния: высокая зеленоглазая блондинка, изящная дама чуть постарше, ее — кареглазую и утонченную — в равной степени можно было назвать брюнеткой или шатенкой — все зависело от освещения и личных пристрастий восторженного наблюдателя. Третье создание — прелестное в своей невесомой, почти эфемерной хрупкости, — обессиленно вытянулось среди подушек, подушечек и прочих мягоньких «думок». Белоснежный бинт, стягивающий чело умирающей, идеально гармонировал с розовыми кудряшками куколки-страдалицы. В распахнутое окно залетал умиротворяющий шелест сада и шорох волн недалекого прибоя. С лавки в розарии доносился приглушенное «бу-бу-бу» мужских голосов
— там о чем-то толковали бесчувственные родственники прелестной жертвы.
Меж тем в комнате, превращенной в больничную палату, продолжалась чрезвычайно важный разговор.
…— Да, странное совпадение, — покачала головой блондинка. — Глор довольно большой город, и столкнуться вот так нос к носу с англами…
— Совпадение⁈ Где совпадение⁈ — жертва распахнула глаза, оказавшиеся огромными и пронзительно голубыми — точь в точь модерновые пластиковые пуговицы. — Да они выслеживали меня! Потрясающая по коварности и продуманности акция устранения принципиальной и несгибаемой противницы агрессии.
— Маловероятно, — брюнетка поправила подушку на ложе умирающей. — С твоим опытом и не обратить внимания на слежку?
— У них был сообщник! В банке, — немедля заявила куколка. — Вот сроду я не доверяла этому «Океанско-Коммерческому»! Пакостные, жадные, слюнявые капиталистические упыри. Паразитарная ростовщическая прослойка, ехидна ее заешь. Две «короны» за ячейку в месяц и никаких скидок за опт постоянным клиентам⁈ И никаких гарантий! Шмондючьи живоглоты, продали одинокую женщину, беззащитную, за пару медяков продали. С потрохами!