— Где мы можем отдохнуть сегодня и когда прибудет Азов? Вы ведь вызвали его сюда?
— Ваше Высочество, Николай Александрович, как вы себя чувствуете? Мы все уже и не верили, что вы выживете. Уже и телеграмму отправили Его Императорскому Величеству о том, что вы при смерти. А Азов будет уже завтра в порту, — бегло, хотя и сбиваясь с мысли, проговорил Виктор Сергеевич.
— Чувствую себя отлично, как заново рождённый, только притомилась душа мотаться туда и обратно, — сказал я, показывая рукой на небо, а затем на землю, — А вот с телеграммой вы явно поторопились, Император и так себя неважно чувствует и лишний раз беспокоить его нельзя. Немедленно отбейте телеграмму, что наследник полностью здоров и чувствует себя отлично.
— Незамедлительно исполним, Ваше Высочество, позвольте проводить вас в гостиницу, — радостно проговорил мой адъютант.
После этого мы проследовали на выход с территории храма.
До гостиницы мы добрались быстро, в этот раз меня сопровождала усиленная охрана. Пока мы ехали по освещённым улицам, мне постоянно мерещились в тени скрывающихся убийц.
В таком нервном напряжение были все окружающие, но, к счастью, по дороге ничего не случилось, и мы успешно добрались до гостиницы, где мне выделили отдельный номер.
Не став мыться, я разделся и улёгся в холодную постель спать и буквально сразу провалился в сон. Сон из той жизни, которую я не жил. Вот момент, как я вбегаю в кабинет отца, когда там проходит совещание, увидев много незнакомых людей, я вначале растерялся и расстроился, что отец выгонит меня, но он внезапно взял меня на колени и продолжил обсуждение какого-то важного вопроса, а мне хорошо, покойно сидеть у него на коленях. Но вот картинка меняется, и я уже подросток, мы с отцом стоим на опушке леса, и тот учит меня, как правильно стрелять из огромного ружья. Сразу за этим всплывает момент, как я больной лежу в горячке, а рядом сидит мама и гладит меня по голове. Калейдоскоп картинок и сюжетов захватывает меня, закрутив в тревожный сон-воспоминание.
На удивление, утром я проснулся свежим и совершенно здоровым, немного тянули шрамы, да при резком движении голова отзывалась несильной болью.
Как только я встал, ко мне зашёл камердинер и принёс таз и кувшин с водой, чтобы я смог умыться, после водных процедур я облачился в военную форму и отправился в гостиную, где уже был приготовлен завтрак. На столе стояли большой кулич, пасха и писанки. За столом меня ждал митрополит Николай и мой адъютант Владимир Сергеевич, при моём появлении они оба встали.
Подойдя к митрополиту, я наклонил голову и попросил: