— Причащается раб божий Николай, во оставление грехов и в жизнь вечную Аминь. Проглотив святые дары, я поцеловал чашу и громким голосом произнёс: — Аминь.
После чего встал и так же громко сказал:
— Благословен грядый во имя Господне.
После чего перекрестился и печатным шагом направился на выход из храма.
Митрополит с чашей преклонил колени, а за ним все в храме упали на колени и стали креститься. Я же медленно, высоко подняв подбородок, вышел из храма, с трудом пробравшись к выходу, а встав на ступенях, сдёрнул повязку со своей головы.
Прием у императора
Глава 2. Приём у императора.
Откуда всё пришло, туда всё и уйдёт.
А я лишь путь для самого себя, дорога, которую мне надо пройти.
Харуки Мураками
Глубоко вздохнув, я увидел толпу удивлённых японцев, взирающих на меня с восхищением и страхом. За время службы заметно потемнело, и уже успели зажечь многочисленные фонари, стоящие на площади и вдоль улиц. Многие японцы держали фонари в руках, поэтому было достаточно светло. В тридцати шагах от Храма, я увидел японского принца Арисугава Такэхито, он стоял в окружении охраны и своей свиты. Я, не спеша, наслаждаясь каждым шагом после длительной вынужденной неподвижности, направился к принцу. При этом японцы с восхищением и ужасом освобождали мне дорогу. Подойдя к нему, я спросил на английском:
— Где тот безумец, душу которого захватил демон и который посмел убить Помазанника божия?
— Убить? — испугано спросил принц, побледнев и отступив на пол шага от меня. Свита принца, прекрасно слышавшая и понявшая мои слова, отступила от меня ещё дальше, а японцы в ужасе отшатнулись на несколько шагов, оставив меня с принцем одних.
— Да он меня убил, но только благодаря воле Господа нашего Иисуса Христа, я был возвращён обратно для служения своему народу. Мне скоро предстоит стать Императором, выиграть несколько воин, построить величайшую в истории железную дорогу, подавить смуту и ещё многое-многое другое. Я видел будущее, и оно во истину пугает, поэтому меня вернули к жизни. Ведь с Нами Бог! — сказал я, глядя на поражённого принца и бледную свиту.
К нам стали подходить из храма настороженные сопровождающие из моего окруения.
— Так где тот одержимый, посмевший поднять руку на Помазанника божия? — повторил я вопрос принцу.
— Он арестован и его скоро осудят на каторгу, — уже более уверенно сказал принц.
— Какая каторга может ждать террориста, посмевшего поднять руку на будущего Императора, если спустить это сейчас, то уже завтра одержимые подобными идеями будут нападать не только на наследников императора, но и на него самого. Поэтому я требую незамедлительной и публичной казни. В противном случае мне придётся обвинить вас в организации покушения на наследника Российской Империи со всеми вытекающими из этого последствиями, — сказал я специально громко для того, чтобы нас услышало как можно больше людей. После этого я, не прощаясь, развернулся и, посмотрев на изрядно побледневшего моего адъютанта, спросил: