— Я никаких неудобств не ощущаю, — пробурчала, пряча взгляд в снежном сугробе.
Если уж целителю не рассказала о крюке, что упрямо волочет меня через все стены не к тому Эквенору… То «не тому Эквенору» точно не признаюсь!
— Тот, кто познал… Тот понимает, как трудно сопротивляться, когда тебя каждым порывом швыряет в сторону огня чужой жены, — процедил он, неистово стирая снежинку с моей раскрасневшейся щеки. — Будь у меня чуть больше разума, я бы попросил у богов никогда не видеть вас и не слышать, Эллайна.
— Так последуйте примеру брата и делайте вид, что я прозрачная, как вот эта ледышка! — я подняла сверкавший у ног кусок сосульки и швырнула в герцогскую грудь.
Раззадоренный предвкушением драки, он буквально ветром налетел на меня. Будто Нетфорда толкнуло порывом, сбило с ног ураганом! И принесло ровно к моим губам.
Темный, вязкий поцелуй затянул меня, что болотная трясина. Во рту стало жарко, как в самый душный эшерский полдень. И этот вкус… Терпкой горечи и талого снега, осенней листвы, мерзлой земли и пряного шоколада… Он растекся по языку болью предательства.
Шею сжимала горячая ладонь. В висках случало, расколачивая голову на половинки. Это. Не тот. Эквенор.
Не тот!
— Что вы… т-творите? — я вцепилась пальцами в напряженные плечи. То ли чтобы отстранить мужчину, то ли чтобы снова не свалиться в снег.
Потревоженная самка гхарра испуганно подскочила, перемахнула алтарный камень. И розовым пятном унеслась в сторону храма, длинными прыжками преодолевая высокие сугробы.
— Прошу прощения, ланта Экарте. Не только вам не удается контролировать свою стихию, — повинился герцог, нервно вытряхивая снег из моего капюшона. — Это Эйдана должно было трясти от желания прикоснуться к своей жене. На моем месте должен был быть брат.
Дыхание все еще перехватывало, ловило в капкан из накрепко сжатых пальцев. Грудь распирало в тесном плаще.
В мутной черноте герцогского взгляда можно было тонуть и тонуть, не достигая дна. Серые радужки поглотила тьма его зрачков.
— Но на нем, на этом месте, вы, — сглотнула судорожно остатки чужого вкуса.
Тот должен был ощущаться как яд, как самая смертельная отрава, но казался сладким сиропом. Хотелось жадно облизывать губы. Преступно наслаждаться чувственным воспоминанием.
— Так сложилось. Не беспокойтесь, огненная ланта, всякое бремя можно нести достойно. Этого больше не повторится, — Нетфорд кивнул на огни у приоткрытых ворот. — Обещаю. Идите.
В крепость я добиралась на ватных ногах. Чувствовала лопатками и затылком, что меня провожают взглядом. Следят за тем, чтобы я была в безопасности, чтобы никакая лесная тварь не прервала мой путь.