Не дожидаясь ответа, он закрыл за собой дверь, и следом в коридоре послышались размеренные шаги. Эвелиса все так же стояла над столом, сжимая в руках лист. Оцепенение, которое порой охватывало ее в присутствии этого человека, начало отпускать.
С чего такая внезапная перемена? Прежде, голод никогда бы не заставил хозяина дома спуститься к ней. Казалось, что мужчина хоть и позволял себе нелестно отзываться о ее готовке, но в целом к еде был равнодушен. А вот оставленные приборы – это уже серьезная оплошность. Девушка коснулась горячих щек. Внимательнее надо быть.
Она быстро собрала листы со стола, и принялась за дело. Сперва нужно развести камин, чтобы подогреть еду, не нести же холодную. И приборы наверное лучше новые собрать… Занятая делом, Эвелиса вдруг вспомнила и другие слова, которые острым крючком зацепились в памяти.
Арлена раздражает ее безмолвность?
Но ведь девице и положена скромность. А это значит, нужно молча принимать сказанное, и не сметь вставлять поперек даже слова. И голову не поднимать, когда с кем-то кроме родителей или сестры разговариваешь. Хотя о последнем в этом доме иногда забывалось. Хозяин все равно слеп, и лица ее видеть не может.
Девушка перехватила полотенцем котелок, и обжигаясь, переставила его на стол. Легко ему говорить. Сегодня вон язык не сдержала, так он огневался. В другой раз и выгнать может… Зачерпнув ложкой немного каши, Эвелиса подула на нее, и осторожно попробовала, самую малость. Прежде чем накладывать, лучше лишний раз убедиться, что все в порядке.
Горло снова обожгло болью. Девушка задышала чаще, смахивая с глаз выступившие слезы. Неужто хворь все-таки прицепилась? Просквозило видимо, пока в лавку за солью бегала. Да тоже беда – не беда. Вечор над кипящей водой подышит, чаю горячего попьет, и поправится. Это только с лихорадкой сладу нет, а остальные недуги и внимания не стоят.
***
На утро лучше не стало. Проснувшись еще до солнечного света, Эвелиса ощутила, как по телу противными волнами разливается жар. Захотелось выйти на слякотную улицу, чтобы хоть немного охладить разгоряченное тело. Хоть и нельзя, иначе лихорадка в кости вползти может.
Вместо этого девушка спустилась в прачечную, где долго умывалась холодной водой. Стало немного лучше.
Ровно настолько, что она смогла добраться до кухни и развести камин.
Хвори случались и прежде, разве когда-то это было поводом отлынивать от работы? Конечно хлеб на тесто больные не месят, за телятами не ходят, а в остальном, нельзя давать себе поблажек. Тем более не в отчем доме живет, а у чужих людей служит. Хотя и промелькивает иногда мысль, что будто и нет большой разницы.