— Вы что-то от меня скрываете? — не унималась кухарка. — Я же вижу, что вы не хотите есть мою стряпню.
— Насть, успокойся, всё нормально, — улыбнулся я ей. — Честно говорю.
— Ну хорошо, раз так, — ответила она, но по глазам я понял, что она сомневается. — Тогда приятного аппетита.
— Аппетит? — спросила у тарелки сестрёнка, когда кухарка вышла из комнаты. — Скажи мне пожалуйста, омлетик, что такое аппетит? Ну, если ты не хочешь мне отвечать, то я тебя съем. Тебе всё ещё не страшно? Тогда держись!
Завершив диалог с омлетом, Катя и правда принялась усердно его уничтожать, словно с аппетитом сумела-таки договориться. Папа и мама ещё немного поковырялись в своих тарелках, оставив в них большую часть своего завтрака, выпили кофе и пошли одеваться. Мы с Катей вскоре присоединились, помогая создавать ажиотаж в прихожей.
Пока доехали до клиники, кофе возымел своё действие в полную силу, и в кабинет я входил достаточно бодрым. В креслах возле кабинета уже ждали пациенты. Среди них была и женщина с новообразованием в сигмовидной. Я поздоровался со всеми, ей кивнул отдельно, но не стал звать сразу в кабинет, не вникая в очерёдность.
Помыл руки надел халат и сказал Свете звать первого. Вошла именно наша онкологическая, значит пришла раньше всех.
— Доброе утро, Александр Петрович! — жизнерадостно сказала она, входя в кабинет. — Если честно, я чувствую себя настолько хорошо, что, выходя из дома задалась вопросом, а зачем я вообще иду в клинику? Потом подумала, сказали надо, значит надо, вот и пришла.
— Правильно сделали, что пришли, — сказал я, улыбнувшись ей в ответ. — Мы с вами ещё не совсем закончили, но осталось совсем немного. Так что располагайтесь поудобнее, будем заканчивать лечение. По крайней мере я на это надеюсь.
— Ой, вы не представляете, как я на это надеюсь! — сказала она, укладываясь на манипуляционный стол и освобождая живот.
В первую очередь я просканировал весь живот. От основного очага осталось совсем немного, сегодня мы с этим разберёмся. Проверил наличие метастазов в брыжейке, вдоль аорты, в воротах печени и селезёнки, в самой печени и селезёнке, везде всё чисто.
— Мне необходимо исключить метастазы опухоли в лёгкие, — сказал я пациентке. — Для этого мне нужно, чтобы вы освободили от одежды грудную клетку.
— Ох, Александр Петрович, ставите вы меня в неловкое положение, — пробормотала она, размышляя, делать то, о чём я попросил, или нет.
— Ну вы же не меньше меня хотите знать, нет ли там дополнительных очагов, правильно? — спросил я, давая понять, что если что-то не так, то это она сама будет виновата.