Я ехал сюда сутки на попутках. Заведение принадлежит моему старшему брату Марку, которого я видел раз пять и то мельком. Мой отец всеми силами пытался выстроить неприступную стену между нами, и у него неплохо выходило до сегодняшнего дня. Так что я почти не знаю брата, но приехал просить у него помощи.
– Можно?
Сверху наплывает женский голос, которому не идет вопросительная интонация, таким тоном обычно требуют, даже выколачивают. Выцарапывают в ее случае. Красотка в черном мини, что нисколько не прикрывает тугое, зовущее изгибами тело, обжигает глубоким взглядом голубых глаз.
Наверное, местная элитка. Но я отмахиваюсь, чувствуя, что настроение не то.
– Только малолетки интересуют, – шепчет она с вызовом, разворачиваясь.
Хотя самой чуть больше двадцати на вид.
– Я слышал, – бросаю ей в спину. – Язык иногда стоит придерживать.
– Обычно просят прямо противоположное.
Она медленно облизывает алые губы и каким-то образом сгущает без того тягучий взгляд до консистенции липкой смолы. Определенно, элитка. Настроение вдруг возвращается, и я усмехаюсь, заражаясь ее животным обаянием.
– Сядь, – хлопаю по дивану рядом с собой, приглашая малышку.
– Может сразу в комнату? Третья свободна…
– Я боюсь замкнутых пространств.
Она недовольно качает головой, и светлые волосы играют искрами, вбирая в себя разноцветные лучи подсветки. Кислотные дуги, вырвавшиеся со сцены, где вертятся ее подруги, скользят по тугому телу и дразнят. Она права, стоило бы уединиться в комнате. Но я три дня провел взаперти, отсиживаясь на даче за городом. Меня тошнит от тесных комнат.
– Я умею забирать страхи, – она ударяет меня бедром, устроившись рядом.
Она похвально быстро уловила, что мне нравится ее дерзость. И ее тело. Следом выгибает спину, подавшись вперед, когда тянется рукой к забытому на самом краю бокалу. И как бы невзначай подставляет под мой взгляд татуировку на спине, черный узор разжигает желание между лопаток и уверенной стрелой уходит вниз, к ягодицам.
– Что у тебя здесь?
Пальцами очерчиваю сложный рисунок из сталкивающихся силуэтов, наслаждаясь бархатом. И тем, как она послушно замирает, будто и правда рада моим касаниям. Умелая стерва, да, любая дерзость должна заканчиваться там, где начинается мужская сила. А мои пальцы знают силу.
– Глубже, – шепчу ей приказ.
И она послушно изгибается, шумно выдыхая с возбуждающей затяжкой. Ложбинка пролегает по женской спине, рисунок заостряется и уводит мои пальцы ниже. Обнимаю ее за ягодицы, сминаю податливое горячее тело, и тяну к себе, устроив девицу на своих коленях.