— Привет, Ромыч!
— Даров и жертвоприношений, Вань! — Вот теперь и обернуться можно.
Картина открывается живописная. Тощий мужичок лет сорока червем извивается в лапищах все еще удерживающего его за шкирку богатыря. Но возмущаться особо не смеет. Ванюша — человек-медведь. Вроде спокоен и демонстрирует довольство жизнью, но достанешь, так «лапой» своей головушку буйную снесет быстрее, чем пикнуть успеешь.
Лично видел, как он не понимающих новичков лет пять назад «за станком» прямо на участке воспитывал.
— Угомонись, на! — Потребовал здоровяк, встряхнув рукой практически болтающееся в воздухе тело, и «залетный» притих. — Перепил. Бывает. Ты как, без претензий?
Последнее уже мне.
Развожу руками:- чего права качать? Ничего мне этот задохлик сделать и не успел. Ненависть же — всего лишь месть труса за испытанный им страх. Я не испугался.
Иван выдыхает. Ссориться со мной ему было бы очень… Неприятно. Я ведь когда-то помог ему сильно. Вернее, сестре его. Лекарства нужны были, какие у нас не враз и достанешь. Полгорода деньги собирали. Вот только совершенно разные вещи — найти нужную сумму и смочь купить этот самый препарат с непроизносимым названием. Как говорится, «А мы право имеем?» — «Да, имеете!», «А можем?» — «Нет, не можете!». Я тогда… Попросил помочь. Бери добро, как говорится, и отпускай его в воду. Особенно если тебе это практически ничего и не стоит. Вроде и пытался не слишком афишировать свое участие, но вот разузнал как-то парень.
Теперь он отчего-то считает, что сильно должен. А неудобно от этого почему-то мне.
— Пьешь с утра? — меняю не слишком приятную тему.
— Не с утра, а до утра! — Невесело подтвердил он, демонстрируя пластиковый стакан в руке. — Премию неплохую выдали. Вот и отмечаем.
Не понял. Ладно, готов допустить тот невероятный факт, что одно из местных «градообразующих предприятий» действительно расщедрилось. Так с чего грусть-тоска накрыла?
Примерно в таком ключе и интересуюсь вслух.
Ваня криво усмехнулся.
— У нас в цехе объявили еще полгода назад, что если сдаем госзаказ раньше, то докинут рубликов, — начал поучительную историю он. — Большинство отнеслись так… Ну, сам представляешь.
Представляю. Сам с совершеннолетия работал на том заводе. Ровно до того, как не «нахлобучило» и мне срочно пришлось уходить на вольные хлеба. Возвращаясь к теме, на моей памяти ВСЕ поощрения сводились краткой речуге мастера в смысле, какие мы молодцы, а теперь давайте фигачить еще больше. Короче, с таким отношением жить в парадигме «сегодня подвиг — завтра план» желающих было маловато.