Проверил. Деньги пересчитывать не стал, просто увидел, что они есть. И, кстати, много, пачка толстая такая, внушающая. И девчонка увидела мой интерес к деньгам, покраснела в очередной раз и быстро-быстро зачастила, мол, взяла немного, чтобы рубаху и лекарства купить, а сдачу сюда же положила.
Успокаивать её и что-то говорить не стал, кивнул только, и достаточно. Паспорт просмотрел, и впрямь Виктор Иванович, подданный Российской Империи, проживающий там-то там-то. Вот теперь постарался запомнить, а сам бумажник во внутренний карман пиджака определил. Теперь лечение.
Если появились нормальные лекарства, то необходимо ими воспользоваться. Девчонка к этому моменту перестала внушать опасения, но я продолжал держаться настороже и глаз с неё не спускал. Единственное, переживал за спину, придётся ведь поворачиваться. Ну да ладно, Бог не выдаст, полячка не съест. Развернулся спиной к окошку, вынудив девушку встать у окна. Специально так сделал, чтобы и от кочерги далеко, и до ружья ей не дотянуться. Дверь же входная передо мной, и я её полностью контролирую. Ещё одно упустил, остановил потянувшуюся к повязке хозяйку и выглянул наружу. Аккуратно приоткрыл, щёлку небольшую сделал. Осмотрел подходы со стороны железки и убедился в собственной безопасности. Придавил дверь, обернулся, нахмурился. Девчонка ойкнула, сжалась, мне стало немного стыдно — запугал совсем девку. Стыд отогнал, подставил спину и скомандовал, разрешив приступить к перевязке.
Повязка снялась легко. В самом конце немного к ране присохла, не без этого, но девчонка не стала отдирать по живому, ловко управилась. Плеснула горячей воды из чайника в миску, оторвала кусок бинта и смочила присохшую повязку. Подержала чуть-чуть, смочила ещё разок, прижала, повязка сама и отвалилась, упала. Ловкие руки не дали упасть на пол, подхватили её на лету и уложили в ту же миску, больше похожую на маленьких тазик.
Промыла рану, просушила, полила чем-то из пузырька, рану зажгло. Я зашипел, дёрнул плечом. Девчонка тут же подула на спину, и боль прошла. Затем смазала из баночки мазью, я ещё успел спросить, что это? Ответ не понял, бурчание было совсем неразборчивое. Так понял, что не нужно лезть с вопросами под руку и замолк. Хозяйка повернула меня к себе лицом, забегала вокруг, ловко наложила повязку, узелок затянула на животе и потянулась зубами к бинту, чтобы откусить остаток.
Коснулась губами кожи на животе, тут же отпрянула, смутилась, покраснела и отвернулась. А я весь покрылся мурашками, даже волосы на руках дыбом встали. Тоже смутился, наверное, старый чёрт…