Сергей Исаевич пожал плечами в ответ и потянулся уже за своим бокалом. Искоса покосился в мою сторону, словно опасался, пригубил игристое, глянул на товарища, поморщился из-за стрельнувших в нос пузырьков и неожиданно даже для меня ответил:
— Слушаю я тебя, Миша и думаю, а не подойти ли и мне к его высочеству с таким же предложением? Может быть, и в Одессе такую школу откроют? Почему бы и мне не стать таким же, как ты, начальником? — он замолчал и после короткой добавил. — Чем больше школ, тем лучше. Ты только представь, Миша, я и вдруг начальник. В Одессе.
— А чем ты хуже меня? — ответил со всей серьёзностью Ефимов. — Ничем. Летаешь ты хорошо, так что тебе прямая дорога других обучать. Вот только деньги считаешь плохо, всё больше тратишь. И ладно бы на себя тратил, а то всё на других. А так хоть заработаешь и уважаемым человеком станешь. А не клоуном на потеху публики, как его светлость говорит.
— Вот и договорились, — не дал разгореться словесной баталии. Да, про клоунов я упоминал, когда Мишу уговаривал. — Сегодня же и подойдёте к его высочеству!
Оглядел притихших товарищей и отобрал у них полупустые бокалы:
— А это вам больше не нужно. Нечего перегаром на великого князя дышать…
Вот так завершился наш разговор, празднество очень быстро сошло на нет, и мы принялись строить грандиозные планы на будущее. Пришлось пофантазировать, чтобы ещё более простимулировать товарищей, подстегнуть разыгравшееся воображение у обоих. Почему пофантазировать? Ну не буду же им правду говорить? Не поверят.
Потом вышли на улицу и, не сговариваясь, направились туда, где, по нашим прикидкам, было бы логичнее всего столкнуться с великим князем. А где это возможно? Где начальства больше…
Высоко над нами расцветали огни фейерверков, и столпившийся на площади народ, задирая головы, восхищённо ахал, когда над ними вспыхивал очередной огненный цветок. Я тоже постоял, полюбовался зрелищем, а потом тихонечко выбрался из толпы и пошёл к себе, по пути отвечая на приветствия и поздравления, отшучиваясь от благодарностей за науку.
Справа, на сколоченной к этому дню трибуне видно было сверкавшие золотом погоны государя. А может быть, и ещё кого-то. Офицеров там стояло достаточно, все вокруг императора вились. Там же мелькнула шляпка государыни. В призрачном свете очередного вспыхнувшего высоко вверху огненного цветка видно было, как она повернулась к мужу, наклонила голову и что-то ему проговорила. В ответ государь громко рассмеялся. Так, что даже до меня донеслись отголоски этого смеха. А может, это окружившие его подданные рассмеялись, поэтому и получилось услышать.