Достал купюру, протянул её торговцу. Тот замялся, я достал ещё одну. Вот теперь лицо хозяина посветлело. Да оно просто залучилось довольством, он степенно кивнул головой, с достоинством принял бумажки и даже проводил меня до выхода. Уже на пороге заставил меня напрячься — боковым зрением заметил, как он протянул вбок руку. Я резко развернулся, готовый бить и крушить, но он меня вновь удивил, вручил оказавшуюся у него в руке трость.
— Подарок, — понял меня правильно мужчина и протянул её мне…
За время своей пешей прогулки по городу я понял, что лавочник меня не обманул. Я ничем не выделялся от других жителей среднего достатка этой губернии. Прежний мой наряд не позволил бы мне взять билет даже в вагон второго класса, и пришлось бы мне довольствоваться лишь третьим. А это, скажу без прикрас, то ещё испытание.
Встреченные по дороге мужчины в большинстве своём также носили сапоги и пальто с полупальто схожего с моей одеждой цвета. Про сюртуки не скажу, не разглядел их под верхней одеждой, но, полагаю, и тут меня не облапошили. Практически каждый из них носил шарф, так что и тут я мог быть спокоен. В общем, внимание к себе я своим внешним видом не привлекал. И трость оказалась к месту, они тут были в руках у каждого второго.
Потом, устав месить сапогами городскую грязь, взмахом руки подозвал извозчика. Иначе пешком до вокзала добираться пришлось бы долго. А вот это уже выглядело бы подозрительно. Даже не подозрительно, тут я сам в своей осторожности перестраховываюсь, а необычно, что ли? Через полгорода пёхом-то…
У извозчика и узнал, когда отправляется ближайший поезд в столицу. Задумался — Берлинский мне не подходил, уж очень мой нынешний вид не соответствовал тамошней публике. Слишком роскошным для меня в моём нынешнем положении было бы подобное путешествие. Точно сразу же привлёк бы к себе всеобщее пристальное внимание. А оно мне не нужно. Да и не было у меня никакого желания снова окунуться в его атмосферу, слишком свежи были впечатления о недавнем происшествии. Но и маячить лишнее время на вокзале посчитал для себя опасным. А опасаться приходилось всех. И неизвестных мне агентов чужих государств, которых вокруг наверняка хватало, и чьим подданным был, скорее всего, покойный Виктор Иванович. Я так и не разобрался, его документы ничего мне не рассказали. Полицию же и жандармов тоже обходил стороной. В моём нынешнем положении с ними пересекаться будет себе дороже, документы-то у меня липовые.
Поеду на Варшавском, лишь бы денег хватило. Общались с возницей без проблем на русском, поэтому быстро узнал все интересующие меня подробности. И когда отправляется, и даже сколько билет третьего класса стоит. Про стоимость других билетов он не сказал, а я не стал выпытывать, мне и этого знания было достаточно. Сидел спокойненько за его широкой спиной, ёжился от задувающего в полость ветра и с интересом поглядывал по сторонам. В этом мире бывать в Варшаве мне не доводилось, поэтому смотрел во все глаза. Правда, называть поездку комфортной язык не поворачивался из-за опасения прикусить его — трясло и подкидывало возок неимоверно. А ещё он опасно заваливался набок при поворотах и приходилось вцепляться руками в сиденье, чтобы не оказаться на мостовой.