Сильных практиков среди них немного, но они умело комбинируют стихии, что удивительно, действуя сообща. Ближайших противников я обвиваю корнями и утягиваю в снег. Побеги продолжают тащить их прочь, разрыхляя промёрзшую землю.
Те, кто вырывается, сразу переходят в наступление, осыпая нас мелкими снарядами. К практикам присоединяются лучники и арбалетчики. Похоже, ограбили какой-то хорошо вооружённый отряд.
Стрелы и болты бессильно застревают в растительной ограде. Каору сдерживает натиск стрелков.
Я, покрывшись техникой Крепче Камня , ускоряюсь и врываюсь в ряды бандитов. Удары кастетов ломают кости и орошают снег юшкой. Тех, кого могу обездвижить, окутываю растениями. Практики вырываются, но бесполезно. Каору глушит их издалека, а я добиваю вблизи. Несколько раз огненные шары моей спутницы сбивают подкрадывающихся со спины головорезов.
Сражаются они злостно и напористо, но, ощутив серьёзные потери, начинают отступать. Догнав нескольких и надавав крепких оплеух, спрашиваю о том, что имел в виду Фахир:
— Что значит «не пробовал нормального мяса»? — поднимаю за ворот молодого парня и хорошенько встряхиваю его.
Рот пленника расплывается в щербатой улыбке, и он сплёвывает в снег несколько зубов:
— Человеческого, какого же ещё? — хохочет он, словно безумный. — Думаешь, просто… кха…
Под треск и хлюпанье мой кастет сминает лицевые кости, направляя их в мозг. С отвращением я роняю бездыханное тело на снег. Не хотелось даже думать о подобном, но теперь никто из них не должен выжить. В чём бы ни была истинная причина, людоедам не место в этом мире.
Фахир с небольшим отрядом удирает от нас со всей прыти. Однако мы действуем слаженно, преследуя этих зверей в человеческом обличье. Каору обрушивает на них шквал огненных снарядов, а я под прикрытием пламени врываюсь в их ряды. Девушка бьёт очень точно — оглушает, вырубает и поджаривает врагов. Я же помогаю обездвиживать их Оплетающим Побегом , из-за чего попасть по ним становится гораздо легче.
Сблизившись, я обрываю одну за другой жизни, раскрашивая снег багряными тонами. Фахир ныряет в землянку, вырытую прямо в снегу. Они сами загнали себя в ловушку. Это место становится для них могилой. Пока разбойники стараются пробиться, я сплетаю вокруг землянки стену, а Каору заливает внутрь своё пламя. Душегубы-людоеды превращаются в пепел.
С мрачным выражением на лице я смотрю на бушующий огонь, подпитываемый моими растениями. Каору выглядит не менее хмурой. Последние недели нас волновала только несправедливость, творимая сектой и демоном, но кроме них хватает и других отбросов, потерявших человеческий облик и всякое понятие достоинства.