Исполинская фигура, ещё мгновение назад нависавшая надо мной, съёживается буквально на глазах, оборачиваясь ссохшейся, невероятно древней оболочкой. Кажется, даже малейшее дуновение ветра способно развеять её в прах. Потерявший последние силы Вастай конвульсивно дёргается, цепляясь когтями за опалённую землю, из последних сил пытаясь ухватиться за ускользающую жизнь. Тщетно. Древнее искусство, секрет которого был утерян века назад, вершит свой неумолимый суд.
Пронзительный рёв боли и бессильной ярости раздирает округу. Загнанный в угол ублюдок бьётся в агонии, но путь к отступлению отрезан. На последних секундах Слияния Душ мы объединяем наши сильнейшие техники в единый сокрушительный удар. Серией мощных выпадов я отправляю ослабленного Вастая прямо в объятия фамильяров Каору. Исполинская огненная Гидра поднимается над полем боя и обвивает тварь своим смертоносным телом. Изнутри её тут же прошивают мои Оплетающие Побеги , ещё сильнее стягивая кольца призрачной плоти.
Очищающее пламя Каору окутывает меня с головы до ног. Все шесть призрачных конечностей сливаются в единый вихрь и облекают мои руки, словно древние доспехи богов. Я принимаю одну из боевых стоек Водяного Дракона, концентрируя всю свою силу для решающей атаки. Мгновение полной тишины и неподвижности, а затем ослепительная вспышка рассекает мироздание. За моей спиной взмывает столп неистового пламени, а на земле остаётся пылающий пролом, устремлённый к обречённому врагу. Он проходит сквозь корчащееся тело Вастая, словно раскалённый меч сквозь бамбуковую перегородку.
Пылающая Длань Асуры , подобно каре небес, разрубает проклятого демона пополам. Его плоть рассыпается углями. Извечное зло, терзавшее этот мир, наконец обращается в прах. А в небеса устремляется сонм освобождённых душ — тех, кого Вастай не успел окончательно поглотить. На краткий миг всё вокруг озаряется ярким светом, словно тысячи светлячков разом вспыхивают в ночи, и лишь затем неторопливо гаснут, растворяясь в спокойном сиянии звёзд.
Тени действуют с методичной точностью и безжалостной эффективностью, планомерно зачищая остатки некогда могущественной секты. В их действиях нет ни капли сочувствия или благородства, ни намёка на воинскую доблесть — лишь холодный, выверенный до миллиметра расчёт. Смерть подкрадывается со спины или настигает с такого ракурса, что её приближение почти невозможно осознать, пока не станет слишком поздно. Там, где можно обойтись одним лишь оружием, острые лезвия, смазанные смертоносными ядами, перерезают глотки и пронзают трепещущие сердца.