— Ещё? — спросил он.
— Не могу, — прошептала она.
— Можешь.
Он перевернул её на спину. Приподнял её ноги, положил себе на плечи. Вошёл снова — глубоко, медленно, не торопясь. Тина смотрела на него сверху вниз — на его лицо, на его глаза, на его губы, которые шептали её имя.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
— А ты?
Он не ответил. Наклонился, поцеловал её в губы. Нежно, медленно, как в первый раз.
Она кончила третий раз — тихо, без крика, без слёз, просто отдавшись волне, которая подхватила её и понесла. Он кончил следом, не выходя, прижимая её к кровати всем телом.
Они лежали. Тяжело дышали. Тина чувствовала его вес — горячий, тяжёлый, настоящий.
Он перекатился на спину, убрал её на плечо. Тина прижалась к нему, обняла за талию.
— Ян.
— Мм?
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты есть.
— Я всегда есть.
— Ты не уйдёшь?
— Никогда.
Тина закрыла глаза.
В комнате было тихо. Только их дыхание. Только шум реки за окном. Только его сердце, которое билось ровно и спокойно.
Она знала: завтра будет война. Но сегодня — сегодня был мир. Их мир. В котором нет места страху.
Только любовь.
Это случилось через два месяца после того, как она переехала к Яну.
Они жили вместе, но Тине всё ещё казалось, что это сон. Она просыпалась утром, чувствовала его тепло, видела его лицо — и не верила, что это по-настоящему. Что он не исчезнет, как исчезали все. Что не проснётся однажды утром и не скажет: «Собирай вещи, Тина. Игра окончена».
Он не говорил. Он покупал цветы, готовил ужин, водил её в рестораны. Держал за руку в машине, на диване, в постели. Но при людях — никогда. При людях он был другим: холодным, отстранённым, чужим. Его партнёры, друзья, знакомые видели Тину, но не знали, кто она. «Моя девушка» — вот и всё. Без имени. Без истории. Без будущего.
Тина не жаловалась. Не спрашивала. Боялась спугнуть.
В тот вечер они поехали на закрытый ужин к одному из партнёров Яна. Дорогой ресторан, белые скатерти, хрусталь, живые розы в вазах. Мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях. Тина надела чёрное — любимое платье Яна, то самое, в котором она впервые пришла к нему в ресторан. Он посмотрел на неё, сказал: «Ты красивая». Поцеловал в лоб. И замолчал.
В ресторане он держался на расстоянии. Не брал за руку. Не обнимал. Только смотрел — иногда, мельком, как будто проверял, что она не исчезла.
Она сидела рядом, улыбалась, кивала, говорила «да» и «нет» в нужных местах. Чувствовала себя красивой куклой, которую выставили напоказ. Ей было больно. Но она молчала.