— А чем ещё можно назвать возможность накапливать опыт веков, изучать все науки и искусства, помогать бесчисленным поколениям людей?
— Одиночеством. Болью. Пустотой.
— Только если смотреть на это с позиции смертного, — настаивал жрец. — Смертные привязываются к конкретным людям, местам, моментам. Бессмертный должен научиться любить иначе — шире, глубже, без привязанности к форме.
Крид сел на камень и закрыл глаза.
— Легко говорить. А как это сделать практически?
— Начни с изменения перспективы. Вместо того чтобы оплакивать уход Артура и Мерлина, радуйся тому, что они есть сейчас. Вместо страха перед их смертью, наслаждайся процессом их роста.
— И когда они умрут?
— Ты будешь грустить, это естественно. Но потом найдёшь новых учеников и снова испытаешь радость от их успехов. Горе и радость — это не противоположности, а части одного целого.
Жрец присел рядом с Кридом.
— Знаешь, в чём твоя главная ошибка? Ты пытаешься жить как смертный, но с бессмертным телом. Это всё равно что пытаться влить океан в кувшин.
— Тогда как должен жить бессмертный?
— Думать категориями веков, а не десятилетий. Планировать развитие цивилизаций, а не отдельных государств. Любить человечество, а не только конкретных людей.
Крид открыл глаза и посмотрел на пустыню.
— Это требует отказа от человеческих чувств?
— Нет, их трансформации. Родительская любовь к человечеству вместо романтической привязанности к индивидуумам. Радость от прогресса цивилизации вместо удовольствия от личных достижений.
— А если я не справлюсь с такой трансформацией?
— Тогда продолжишь страдать, — честно ответил Имхотеп. — Но страдания тоже могут стать учителем, если правильно их воспринимать.
Крид встал и прошёлся по развалинам.
— В Риме я создал философский камень, надеясь, что он убьёт меня. Вместо этого он уничтожил весь город. Миллион человек погиб из-за моего эгоизма.
— И что ты извлёк из этого опыта?
— Что мои попытки обрести смерть приносят смерть другим.
— Хороший урок. А что ещё?
Крид остановился.
— Что… что моя сила может быть разрушительной, если направлена неправильно?
— Именно. И что она может быть созидательной, если направлена правильно. Камелот — тому подтверждение.
— Но Камелот — всего лишь один город.
— Пока. А что если применить его принципы к десяткам городов? К сотням? Что если идея Круглого Стола распространится по всему миру?
В глазах Крида впервые за долгое время мелькнул интерес.
— Ты предлагаешь мне стать… что? Распространителем справедливости?
— Я предлагаю тебе стать тем, кем ты уже являешься, но не осознаёшь, — ответил Имхотеп. — Наставником человечества. Хранителем мудрости. Мостом между эпохами.