Там, на этом семейном празднике, оно и произошло.
Много гостей, женщины, все эти тетки, галдеж, поздравления, лесть тоннами. Вадиму уже стало казаться, что Шамаевым скоро залижут нахрен задницу. Чествовали и поздравляли Альбину, Алину. Той вообще пели дифирамбы — такая молодая, такая умница.
И вдруг посреди всего этого одна из теток, оскалившись улыбкой, принялась за него:
— А наш зять какой молодец! Ах-ха-ха! Какой молодец! Раз — и жена беременная. И так быстро! Как будто кто-то помог!
Мгновенно повисла вокруг тишина. А та, шлепает себя по губам и продолжает:
— Ой, что я, ой, хи-хи-хи! Ай, наш зять молодец какой!
Вадим помнил эту тетку. Это она тогда сказала гадость про Анну с подачи Ильдара. Сейчас она выставила его на посмешище, бросив в толпу пищу для подозрений, что ребенок не от него. Лягнула Алину, на которую теперь легло пятно. Алишера. Всех!
Смотрела ему в глаза и скалилась:
— Хи-хи-хи!
Мол, что ты мне сделаешь? Я женщина.
В тот момент он даже заткнуть ее не мог.
Он же знал, что мало отрубить гидре голову, надо выжечь все каленым железом. Недооценил Ильдара Рамильевича. Алишер был в бешенстве, завуалированно оскорбили его дочь. А ему пришлось сделать вид, что ничего не произошло. Но он это запомнил.
Потому что все явно рассчитывалось на гораздо больший эффект. Задеть имя дочери Алишера Шамаева, вызвать его гнев, спровоцировать разборку, как в тот раз, когда задели жену Муратова.
Подкинуть бомбу и ждать, когда она взорвется.
И тогда уже не отмоются ни он, шамаевский зять, ни золотая девочка Алиночка. Потому что, как ни старайся потом кому-то что-то доказать, сплетня уже пойдет. Не скажут в глаза, но постоянно будут держать это в уме.
Вадим прекрасно понимал, на кого направлен удар. Это ведь он проводил аудит в офисе Ильдара Валиева. Замазать его дерьмом, подорвать авторитет, опустить в глазах клана. Ведь он все равно чужак, и сколько бы он из кожи вон ни лез, чужаком останется.
Прямо сейчас Вадим сделать ничего не мог, поэтому не отреагировал на «шутку».
Однако бомба все-таки взорвалась.
Кружок гогочущих женщин старшего возраста принялся обсасывать очередную тему. Тетка, походя полившая его грязью, блестя глазами, шушукалась с соседками и посматривала на Альбину. Та была белая, на застывшем лице непроницаемая маска.
Стали разносить десерт, и вот тогда.
Алишер не спеша подошел к женщинам, сидевшим кружком в углу гостиной, и спросил:
— Вкусный торт, матери?
— Да! — загоготали те, показывая зубы. — Вкусный!
— Хорошо, — глава клана кивнул. — Кушайте на здоровье, я рад.
— Да, спасибо, спасибо.