Потом он стоял у окна. Темный силуэт на фоне слабо светящегося проема. Широкие плечи, идеальный торс, она невольно залюбовалась. Слишком красивый мужчина. Наверное. Аня отвела взгляд, чувствуя, что краснеет. Хорошо, что он сейчас не видит ее.
Но вот он выверенным жестом подхватил со спинки дивана рубашку и стал одеваться. И проговорил, не оборачиваясь:
— Анна. По тому пакету предложений, что ты готовила.
Она ответила сразу.
— Да, Вадим Евгеньевич.
Переход к работе произошел мгновенно, как и всегда. И неважно, какое это время суток. Она привыкла. Батуров сам был словно стальная машина и от своих подчиненных требовал того же. И только в постели с ней он отпускал себя. Но ненадолго.
Некоторое время царило молчание, мужчина одевался. Наконец он произнес:
— Внесешь изменения в пункт четвертый, седьмой и тринадцатый, детали я сбросил тебе на почту.
Аня кивнула.
— От этой квартиры избавься, — продолжал он. — Решишь вопрос с арендой. Фирма больше не будет ею пользоваться.
— Хорошо, я поняла, — она потянулась за гаджетом, добавить это в срочные задачи.
— И еще, — проговорил он, завязывая галстук.
Она застыла, готовясь записывать. А мужчина не спеша закончил одеваться и обернулся:
— С завтрашнего дня ты у меня не работаешь.
— В смысле?
Она даже начала записывать, но остановилась и подняла взгляд на него.
Непрофессионально, да. Батуров не терпел, когда переспрашивали, он вообще не терпел непрофессионализма. Но сейчас это была слишком уж непонятная вводная.
Он некоторое время молчал, тяжело глядя на нее. Аня думала — отругает. Но вместо этого он безэмоционально произнес:
— Тебе придется уволиться.
Поправил манжеты и отвернулся с таким видом, как будто его разом перестало интересовать все. И это мужчина, с которым они только что…
Его голос звучал так отстраненно и холодно, что ей вдруг показалось, будто не в постели она сидит, а на льдине посреди океана. И эта льдина вот-вот под ней треснет. Но она все еще была спокойна. Все еще. Собралась с силами и, не повышая тона, спросила:
— Почему?
Ведь должно же быть логическое объяснение.
— Я женюсь, — мужчина смотрел куда-то в сторону. — Мне не нужны проблемы.
Вот оно что…
Чувство было, что льдина все-таки треснула, а она с головой ушла под ледяную воду. А потом ее как будто швырнули в огонь. Она отвернулась, механически проводя рукой по покрывалу.
Закрыть глаза и не видеть его. Не слышать. Не возвращаться мыслями в прошлое.
Ее ведь предупреждали, что Батуров не для нее. Попользуется и бросит. Она и сама понимала. И все равно летела, как бабочка в огонь. Идиотка. Некого винить. Но черт побери! Он же сам сказал ей! «Ты моя. Запомни. Все серьезно».