— Как… здоровье вашей супруги? В прошлый мой приезд она была в клинике.
Трудно было изображать безразличие, но голос у него не дрогнул, только в самом начале. Сейчас Вадим напряженно ждал, сердце чуть не выскакивало.
Муратов чуть заметно дернул уголком рта и кивнул:
— Благодарю, Анна в порядке.
В порядке. В порядке. В порядке. Отдалось звоном в ушах.
Он кивнул.
— Передайте ей привет от меня, — проговорил Батуров.
Резко поднялся с места и ушел.
***
Работать предстояло несколько дней. И все время Вадим провел как в вакууме. Он знал, что Анна где-то здесь, но она была недосягаема. Это дико выматывало. Иногда у него было ощущение, что в груди открывается рана. Ощущение такое яркое, боль была физической.
Через три дня вечером позвонил Алишер.
— Приезжай, ты нужен здесь.
Состояние двойственное. Может быть, лучше было действительно уехать, потому что ситуация была мучительной. Но что-то держало. Крепко, как канатом.
Он взял билет на следующий день на дневной рейс. И зашел еще раз в офис к Муратову. Последние вопросы, незначительные, но Вадим добил и это. Он уже ехал в аэропорт.
И вдруг увидел на другой стороне улицы Анну.
Она вышла из машины и направлялась к зданию.
— Останови! — рявкнул Вадим водителю.
И когда тот нажал по тормозам, на ходу выскочил и побежал через улицу. Перемахнул ограждение, догнал.
— Анна!
Сердце готово было выскочить, он застыл, жадно всматриваясь. Хотел протянуть руку, но Анна сразу отшатнулась, взгляд настороженно сверкнул.
— Что вы делаете? Уходите.
Весь тот огонь, бродивший у него в груди, разом подкатил к горлу.
— Хочешь, чтобы я ушел? Исчез из твоей жизни? — подался к ней ближе. — Но я не исчезну. Знай это.
Казалось, воздух сейчас зазвенит.
— Я не хочу вас больше видеть, — холодно проговорила она, развернулась и пошла к крыльцу.
А он остался стоять там, тяжело дыша и сжимая кулаки.
К нему уже добежали два телохранителя. Один из них негромко произнес:
— Это было неосторожно, Вадим Евгеньевич.
Плевать. Вадим окинул быстрым взглядом людей Муратова и ушел оттуда. Надоели рамки, постоянная слежка. «Забота», бл***. Нахрен все.
В тот момент он ничего не чувствовал, кроме отката, выжигающего душу.
Не хочет его видеть.
Хорошо.
Сейчас он быстрым шагом шел прочь, а откуда-то из груди как будто нить тянулась. Мучительно, с болью. Хотелось развернуться, найти ее и сказать, что он все равно не исчезнет. Потому что она должна ему!
ДОЛЖНА.
Что с ним? Почему теперь? Да если бы он знал!
Он просто чувствовал, что ничего еще не кончено. Ничего! Ребенок, неясное ощущение. Какой-то дурацкий инстинкт держал его как якорь. Все это сейчас кипело в нем, не находя выхода.