— Сима, — обращается ко мне муж, — Мы как раз с Вячеславом Игоревичем обсуждали, участие вашего бюро в дизайне дополненной реальности для виртуальных туров по галереям “Лиры”.
Удар ниже пояса. Я действительно хотела участвовать. Это не просто отличные деньги, но и самый интересный проект из всех, что когда-либо у меня были. “Лира” — коммерческий культурный фонд, который спонсирует и продвигает современное искусство. У них музеи в разных странах мира, инсталляции под водой, в горах и даже в пустыне. Они попросили сделать не просто стандартные виртуальные экскурсии, а целые приключения с подачей скучных фактов в виде квестов.
Вчера на летучке мы уже придумали, как можно анимировать одну из скульптур в подводной галерее в Красном море. Но официального согласия ещё никто не давал. А зная о роли Алёны Вячеславовны во всём этом, не дал бы никогда.
— Да, мы рассматриваем эту возможность, — не опровергаю и не подтверждаю. Я могу подставить Тима, сообщив, что он поторопился с выводами, но Лёха и остальные ребята ни при чём. Это их будущее.
— Соглашайтесь, Сима, — вступает Вячеслав Игоревич, — я видел работы вашего бюро и приятно впечатлён. А ещё я поклонник вашего таланта. Это я приобрёл “Уязвимость”. Очень рад личному знакомству, — тянет обе руки и пожимает мою.
У меня сейчас начнётся истерика. Я думала, что этот вечер не может быть хуже… как же я ошибалась. Продажа “Уязвимости” сама по себе стала для меня ударом. Работы на благотворительный аукцион собирал новый агент и он по ошибке упаковал не ту. Её не было ни в каталоге, ни в договоре. Даже продана она была под другим названием, но когда я спохватилась, было поздно — уже шли торги.
Мало кто знает, но на “Уязвимости” изображены мы с Тимом. Лиц не видно, только мужской торс, на котором в районе сердца нарисован круг с перекрестьем мишени, и накрывающая его ладонь. На широкой, смуглой груди моя узкая ладонь выглядела хрупкой и прозрачной, но именно она берегла его уязвимость. Образ не бог весть какой, но наивность и чистота забирали зрителя с потрохами.
Меня столько раз просили её продать, я всем отказывала. А потом случилась эта ошибка и только сейчас я понимаю её масштаб. Тим опускает глаза. Эта работа много значила и для него — своеобразный талисман нашей семьи. Когда она писалась, первые признания ещё дрожали у нас на губах, но мы были так погружены друг в друга, что никаких слов не требовалось. Абсолютная открытость и защищенная уязвимость.
А Вячеслав Игоревич продолжает:
— Если нужно повлиять на начальство, только скажите. В роли куратора проектов “Лиры” вижу только вас.
Вот и сослалась на вирус… Приходит смс от Лёхи: “Такси ждёт”. Отвечаю: “Отпускай”.