Азула отреагировала более спокойно, лишь натянув язвительную улыбочку на лицо и вперив свой взгляд в Урсу.
Эх, семейная идиллия.
— Я… я… меня заставили….
— Вас заставили любить одного ребенка больше другого? — взорвался я, — вас заставили сменить внешность? Просто вычеркнуть обоих детей из жизни и начать ее заново? Заставили⁈ Нет, это только твой выбор, — выдал я небольшой спич, — обменять богатую жизнь на свободу? Это я понимаю. Но вычеркнуть своих детей? Нет.
Лицемерненько, кстати. Я же на всех забил. С другой стороны, это не мои дети, это мои родственники, и, как оказалось, не такие уж и плохие. Женить, конечно, без моего желания хотели, но, боюсь, тут такая ситуация, что даже если бы они совершенно не желали — это не играет роли. Минусы монархии, че.
И я так-то тоже сбежал и сменил личность… Бля, аналогии проскакивают неплохие, но разница огромна. Для меня вся моя «семья» — чужие люди. В том плане, что буквально от них не было и капельки какой-то любви в сторону ребенка. У нее же есть дети, которых она любила, и они любили ее.
В общем, может, и лицемерно, но я считаю ее слабой.
Впрочем, еще больший эффект произвела девочка, которая вышла на мой голос.
— Мам… Пап… что тут происходит? — ей было лет десять от силы, и выглядела она неочень. Худая, в непримечательной одежде…
— О, ну правильно, — кивнул я сам себе, — нового ребенка ты тоже забудешь, когда вы расстанетесь?
— Мы не… — на секунду подняла голову Урса, пытаясь возмутиться.
— Вы да, — перебил я ее, — знаешь, надо было думать в том числе головой, когда делала себе такую внешность. Что, Икем, жизнь желанная оказалась не такая уж и хорошая, когда девушка твоей мечты лицо на обычное поменяла, да?
Это была догадка. Но я знал этих театралов. Скорее всего у него есть какие-никакие фанатки, а Урса сейчас выглядит действительно непримечательно. Даже, я бы сказал, некрасиво. Думаю, из-за этого всем будет проще, потому что умозрительно перед Зуко и Азулой не их мать. Так-то головой они понимают, но психология — штука интересная.
Впрочем, судя по реакции этого актера погорелого театра, что-то нечистое действительно есть. И Урса, видимо, об этом знала, потому что лишь погрустнела еще больше.
— Ну, и что скажешь, Урса? — выделил я ее имя.
— Мне жаль, — ответила она, все еще не поднимая взгляд.
— За что тебе жаль? — уточнил я.
— Я… за все.
— За все не должно быть жаль, — дернул я плечом, — ты поучаствовала в воспитании двух гениальных детей. Одна — невероятный маг огня, а другой — отличный детектив и сильный воин. Они оба останутся на страницах учебника истории и в легендах.