Рита Навьер
Не отпускай меня…
Пролог
Светящееся табло на крыше вокзала показывает по очереди время и температуру воздуха. Плюс три по Цельсию. Два часа тридцать шесть минут. Время словно застыло. Я тут меньше часа, а кажется, что полночи прошло.
Стою на пустом перроне, крепко вцепившись в чемодан. Будто там какая-то великая ценность. А на самом деле, я даже не помню, что туда складывала. По-моему, бросала всё, что под руку попадалось. Главное, паспорт взяла. Я инстинктивно сую руку в карман, нащупываю его плотную корочку.
Накрапывает дождь, хотя уже не накрапывает, а льет вовсю. Плащ насквозь мокрый, в туфлях хлюпает, с волос течет ручьем. Но в здание вокзала не захожу. Там люди, а я не хочу, чтобы меня кто-то видел. А то, что дождь – это даже хорошо. Никто не поймет, что я плакала, нет, до сих пор плачу, глотая слезы…
Наконец из громкоговорителя раздался короткий треск помех, а затем женщина-диспетчер объявила: «На первый путь прибывает скорой поезд номер восемьдесят Москва-Благовещенск. Стоянка поезда – две минуты».
Из здания вокзала начинают потихоньку выползать люди. Я отворачиваюсь, хотя никому нет до меня дела.
Вскоре вижу огни приближающегося поезда и нарастающий шум. Вот ночную тишину оглушает мощный гудок. Стуча колесами, тянется состав, мелькают квадраты полутемных окон.
Поезд постепенно сбавляет скорость. Под конец почти ползет и, скрипуче вздрогнув, останавливается.
Мой – четвертый – вагон протягивает в самый конец перрона. И я со всех ног бегу, волоча за собой чемодан.
Проводница меня встречает зевком. Едва успеваю вскарабкаться в тамбур, как поезд трогается. Мимо проплывает вокзал, затем – депо, какие-то постройки, дома и улицы спящего поселка, в котором я жила последние несколько месяцев.
Глядя в окно на исчезающие огни, шепчу еле слышно: прощай. Где-то там остался он…
Мой любимый, мой мучитель, мой палач.
Интересно, как скоро он заметит мой побег? И что почувствует тогда?
Сердце мучительно сжимается, а стук колес заглушает то ли всхлип, то ли стон, сорвавшийся с губ.
Пожалеет ли он обо мне хоть чуть-чуть? Хоть разок? Хоть на секундочку? Или только обрадуется? А, может, подумает: наконец-то избавился от этой ненавистной Зои?
Впрочем, я и сама прекрасно знаю ответ: скорее всего, ему будет глубоко плевать…
На глаза снова наворачиваются слезы. Смахнув их ладонью, я протискиваюсь по узкому проходу к своему купе. Там давно спят. С верхних полок слышно мерное сопение. Поэтому я, стараясь не шуметь, снимаю мокрый плащ и заталкиваю свой чемодан в рундук.