— Операция прошла успешно. — Проворчал Алексей и вышел из операционной.
Привычно убрала все инструменты в лоток, который уйдет на стерилизацию.
— Кость, в реанимацию его, и медсестру толковую из ваших поставь. — Попросила.
Костя, крепкий тридцатилетний парень кивнул. Оставила приборку Верочке и толкнула дверь.
— Тебя ничего не смутило во время операции? — Леша снимал стерильную накидку.
Сняла перчатки и выбросила в ведро.
— Давление падало быстрее, чем обычно, а сам пациент был слишком слаб после перенесенного стресса. — Кивнула, понимая его опасения. — Леш, он выживет. Он один у матери, она же без него изведется. Я присмотрю ночью. Ты домой?
— Нет, — покачал он головой. — Останусь сегодня с вами дежурить.
— Мамочкин снова решил подмениться? — Вскинула голову.
— Третий раз за месяц. — Поморщился он. — И он Лавочкин.
Я скривилась. Да хоть Палочкин, маменькиным сынком, которому все и всюду должны, он от этого быть не переставал. Не был бы сыном именитого профессора, давно бы его из медицины убрали. Поэтому наша бригада и брала на себя почти все операции, и ответственность за их исход тоже.
— Где мать ребенка? — Спросила, смывая перчаточный тальк с руки.
— В комнате ожидания была. — Он тяжело вздохнул. Не любило у нас светило кардиологии с родственниками разговаривать.
— Я поговорю, Леш. Иди, отдыхай. — Потрепала его за плечо. Он благодарно улыбнулся.
С Алексеем мы были знакомы с института, он учился на кардиолога, я осваивала сестринское дело. Именно он заразил меня идеей спасать людские сердца. Такие хрупкие и в то же время абсолютно совершенные. Мы с самого начала сработались с ним, и после всегда стремились работать в одной бригаде. Вот только друг за двадцать два года умудрился завести семью и двух сыновей, один из которых сейчас активно грыз гранит, завещанный Гиппократом. А вот я…. У меня даже рыбок не было, потому что сдохли бы с голоду. Родители жили за городом у старшей сестры, дом которой полная чаша, а я жила в родительской квартире одна. Ну, как жила…. Спала я там. Иногда. По средам и субботам.
— Кто Беляевы? — Осторожно спросила, входя в комнату ожидания.
— Я. — Тут же вскинулась худенькая девушка, которой едва ли было больше двадцати пяти. — Как он?
Я подошла к ней.
— Операция прошла успешно. — Обрадовала ее. — Но ваш сын очень слаб, поэтому будем ждать. Критический момент — эта ночь. Но, думаю, он выстоит.
У женщины задрожал подбородок, и она вдруг набросилась на меня с объятиями. Вот потому Лешка и не любил вот это все.
— Спасибо. Спасибо вам. И хирургам спасибо. Я знаю…. Я знаю, что вы, Любовь Романовна, волшебница. Спасибо. Да храни вас бог. — Она разрыдалась.