Пить нельзя, но сделать вид — нужно. Глотаю вязкую слюну, борясь с тошнотой, почти непритворно судорожно вдыхаю.
— Милая, тебе нехорошо? — наигранно спрашивает Крауг.
Вижу, как Марта уже готова сорваться с места.
— Не будет ли вам так угодно, — тихо прошу я отчима, — открыть окно. Мне душно.
Даже для вида кладу руку на грудь. Крауг разве что только не расползается в улыбке, поднимается с места и отходит к окну. Я одним движением подтягиваю к себе пустой пузырек, прячу его в рукаве и, пока отчим еще не повернулся “случайно” роняю чашку.
Она падает на блюдце. Тонкий фарфор разлетается на осколки, а вонючий чай расплескивается по белоснежной скатерти. К моему неудовольствию на мое платье тоже попадает несколько капель, но зато нет чая — нечего пить, правда? Остается надеяться, что Крауг не подготовился к этому, захватив второй пузырек с отравой.
Отчим резко оборачивается на грохот.
— Ох, ноар Крауг, — грустно улыбаюсь я. — Так пальцы ослабли, что чашечку… не удержала.
Ноздри отчима хищно раздуваются, его кулаки сжимаются и разжимаются, как будто он пытается взять себя в руки.
— Я же говорил, — улыбка, которую он пытается натянуть на лицо то и дело сползает, — что тебе нужны успокоительные капли.
— Мне нужно, ноар Крауг, — спокойно отвечаю я, складывая осколки в уцелевшее блюдце, — понять, для чего все же вы меня сюда позвали.
Не ждал этого вопроса: наверное, считал, что и так все уже объяснил намеками. Но куда деваться, если вопрос у меня до сих пор остается?
— Я могу все уладить насчет этих обвинений и слухов, — тихо и медленно произносит он. — Совет не хочет громкого дела. Рад’Исент мешает многим. Твое заявление о том, что он давил на тебя, удерживал, принуждал к показаниям… смягчит твое положение. Я заберу тебя из поместья. А потом, когда все утихнет, я устрою твою судьбу.
— С давним знакомым, который ищет тихую и покорную супругу? — уточняю я.
— У всех свои запросы и потребности, Элис, — отвечает Крауг. — Он состоятельный человек и ему надо, чтобы его жена просто была покорной и молчаливой.
— Как я? — я соединяю кончики пальцев перед собой и чуть подаюсь вперед, опираясь локтями на колени. — Вы правда уверены, что я буду молчалива и покорна? Или вы рассчитываете, что он меня сломает? Ведь он тоже из таких людей?
Крауг моргает.
— Что?
Он меняется в лице. Кажется, до него начинает доходить. Крауг, наконец-то, смотрит со стороны на весь разговор, на все мои реплики, на тон, на то, что на столе нет пузырька, а чай так и остался не выпит.
— Кто ты такая? — спрашивает он.
— Неара Элис Торн, — пожимаю плечами. — Кем же мне еще быть? Или у вас, ноар Крауг, уже проблемы с узнаванием? Вот и Марта скажет, что я Элис.