Он налил мне коньяка.
— Теперь ты — моя правая рука. А Ручкин… Ручкин будет твоим тылом. Наводи порядок на базе, ставь своих людей. Москва — наш город, Гена. Скоро мы будем открывать двери министерств ногами.
Я поднял бокал, глядя на свое отражение в темном янтарном напитке.
— За успех нашего безнадежного дела, Лев Борисович.
Выйдя на улицу, я почувствовал, как морозный воздух обжигает легкие. Я стоял в самом центре преступной паутины. Я сдал Вахтанга Штерну… Но я знал то, чего не знал Штерн.
На каждой фуре, которая теперь будет заезжать на базу, будет стоять «маячок» от Конторы. Каждый ящик с левой кожей будет учтен в журнале Смирнова. Я заглатывал наживку вместе с крючком, уводя Штерна на глубину, где его уже ждали волкодавы Комитета.
Но в этом танце была одна переменная, которую я не учел.
В ту же ночь, возвращаясь в общагу, я наткнулся на Игоря Вельтищева. Комсорг стоял у подъезда, нервно куря. Завидев меня, он не улыбнулся.
— Мордов, ты заигрался, — тихо сказал он. — Я знаю, что ты был на базе Вахтанга. Знаю, что там был погром. И я знаю, что ты теперь ходишь в шестерках у Штерна.
Я остановился. Пружина внутри сжалась.
— И что с того, Игорь Ростиславович?
— А то, что в райкоме сидят не только идиоты. У твоего Штерна есть враги в Партии. Очень серьезные враги. И они решили, что пора зачищать поле. Ты поставил не на ту лошадь, Гена.
Вельтищев выбросил окурок.
— Либо ты завтра приносишь мне всю информацию по складам Штерна и сдаешь его через меня, либо… твоя Светочка очень скоро узнает, что ее «герой» — обычный бандит и мародер. И поверь мне, в Универмаге ей после этого работать не дадут.
Я смотрел на это холеное, улыбающееся лицо и чувствовал, как внутри закипает чистая, первобытная ярость. Комсорг-карьерист решил сыграть в шантаж.
— Послушай меня, Игорь, — я подошел к нему вплотную, так что наши носы почти соприкоснулись. От него пахло страхом. — Твои угрозы стоят меньше, чем использованная салфетка. Не лезь в дела взрослых дядей. Твой уровень — грамоты выписывать. Оставайся на нем. Иначе ты можешь внезапно обнаружить, что твои документы об исключении из МГИМО дополнены справкой о нетрадиционной ориентации или валютных махинациях. В архивах КГБ много интересного лежит.
Вельтищев побледнел. Его челюсть задрожала.
— Ты… ты блефуешь…
— Проверь, если хочешь, — я легонько похлопал его по щеке. — Спи спокойно, комсомолец. И не забудь: завтра у нас репетиция в ДК. Ждем тебя с проверкой.
Я зашел в подъезд. Ситуация накалялась. Война шла на всех фронтах одновременно. КГБ, Штерн, Баксан, Комсомол… и Светочка, которую я должен был уберечь от всего этого безумия.