— Мир, Гена! Конечно, мир! Ты настоящий товарищ! Мы с тобой такие горы свернем…
— Свернем, — я жестко высвободил руку. — А теперь иди к начальству, Игорек. Успокаивай их. А мне нужно отдохнуть.
Еще одна ступенька в карьерной лестнице была успешно преодолена. Мои тылы в партийном аппарате стали железобетонными. Игорек теперь будет молиться на меня, охраняя мои секреты лучше любого сейфа.
Через час официальная часть закончилась, ветераны разъехались по домам, и в фойе ДК грянула дискотека.
Стулья отодвинули к стенам. Из массивных колонок ударила зажигательная, беззаботная музыка шестидесятых. Мелодии, под которые отплясывали твист и рок-н-ролл, несмотря на комсомольские запреты. Зал наполнился смехом, стуком каблуков и шелестом платьев.
Я стоял у колонны, попивая прохладный лимонад, и наблюдал за этим праздником жизни.
— Геночка!
Теплые руки обвили мою шею сзади. Знакомый запах земляничного мыла и морозной свежести ударил в голову. Я обернулся и подхватил Светочку на руки.
Она была ослепительна. Лицо раскраснелось, глаза блестели от гордости и восторга.
— Ты был невероятен… — прошептала она мне на ухо, прижимаясь всем телом. — Когда ты пел про то, чтобы встали… У меня мурашки по коже бежали. Я так тобой горжусь, мой хороший!
Я мягко поставил ее на ноги и усмехнулся.
— Брось, Светик. Я просто спел то, что нужно было спеть. Пойдем лучше потанцуем. А то я уже забыл, как ноги передвигать.
Мы вышли в центр зала. Я не был танцором диско. В своей прошлой жизни мои танцы ограничивались вальсом на офицерских балах да полупьяными плясками под магнитофон на свадьбах сослуживцев. Но здесь, в теле восемнадцатилетнего парня, ноги сами поймали ритм.
Я танцевал как умел. Просто, по-мужски, без лишних выкрутасов и пижонских пассов ногами. Вел партнершу уверенно, крепко прижимая ее к себе. Света смеялась, кружилась в моих руках, ее юбка колоколом взлетала в воздух. Мне было так легко и спокойно на душе, как не было, наверное, лет сорок.
Краем глаза я отмечал ребят из своей команды.
Шуруп, скинув пиджак и оставшись в рубашке, залихватски выплясывал твист со своей пышнотелой Люсей. Он крутил ее так, что казалось, они сейчас взлетят. Люся визжала от восторга, а Витька сиял, как начищенный пятак. Кабан с Миханом скромно жались у стеночки, попивая газировку и снисходительно поглядывая на местную шпану, которая, завидя их красные повязки, старалась обходить эту часть зала десятой дорогой.
Мой взгляд скользнул дальше и зацепился за знакомую фигуру у дальнего выхода.
Марина Александровна. Наша восторженная преподавательница обществоведения.