И это…бесит!
— Надеюсь, ничего серьезного? — озабоченно интересуется Керефов, как зомби следя за ее ладонью, ласкающей собственную ногу.
— Нет, уже почти восстановилась, спасибо, — воркует длинноконечностная Наргиз, хлопая густо накрашенными, щедро подведенными ресницами.
Главный плюс быть жгучей брюнеткой — можно сделать стрелки на глазах шириной с автобан, и ты будешь выглядеть сексуально, а не пугающе…Это я, кусая губу, замечаю тоже…
— Поболтаем потом? — ее завлекающая улыбка расползается еще шире, демонстрируя чудеса способности к растягиванию терракотового рта, а щедро подведенные глаза начинают влажно мерцать, — Давно не виделись…
— Потом… — неопределенно кивает Дамир, скользя черным взглядом по устремленному к нему женскому лицу.
Кладет ладонь мне на плечо и на мгновение сильно сжимает, прежде чем повторить.
— Я скоро, Жень.
Черные глаза брюнетки пронизывают его ладонь на моем плече насквозь, рискую пришпилить ее там навечно, широкие брови сходятся на переносице, заламывая морщинку, и это хоть чуть- чуть придает мне уверенности. С деловым видом начинаю накладывать себе грузинский салат, решая, что двадцать минут с этой Шахерезадой я переживу…
— Можно вина? — улыбаюсь, кажется, Анне, кивая на графин, стоящий перед ней, — Оно виноградное или гранатовое?
— Гранатовое и просто восхитительное, Жень, — щебечет та, ставя графин ко мне поближе. Поднимает свой наполовину наполненный бокал в приветственном жесте, — Ну, будем знакомы. Любая новая блондинка за этим столом для нас отдельная радость.
Они с Леной начинают хихикать, чокнувшись между собой. Тоже невольно улыбаюсь, поднося наполненный бокал. От них исходит столько позитивной, расслабленной энергии, что часть вливается и в напряженную меня. Правда, недолго…
Проводив удаляющего Дамира цепким взглядом, Наргиз тоже тянет свою руку к тонконогому бокалу.
— А кто вы Дамиру, Жень? — сходу интересуется она, переводя на меня свои огромные миндалевидные глаза.
Чуть не давлюсь, хотя вино и правда восхитительное. В легком негодовании выгибаю бровь, показывая, что против подобной бестактности, и отвечаю не сразу. Хотя в глубине души Наргиз получает от меня плюсик — такой прямолинейности можно только позавидовать…
— Мы работаем вместе, — выдаю дежурную версию, а потом, не удержавшись, добавляю, загадочно улыбаясь, — и общаемся…
Казалось бы, на этом допрос можно бы и прекратить, но Наргиз видимо из семьи потомственных НКВД — шников.
— М-м, — крутит она тонкую ножку бокала музыкальными пальцами, — А как же оказались здесь? Здесь только семья.