Ваше величество слишком добры, поклонилась Нина.
— Я просто справедлив, баронесса, — ответил король. — А справедливость — это лучшая добродетель.
После приема Нина решила прогуляться по городу.
Лизхен осталась в гостинице — к ней пришел секретарь герцога с целой стопкой книг и застенчивым предложением «выпить чаю». Нина не стала им мешать.
Она вышла на главную улицу, накинув теплую шаль.
Столица изменилась. Или она просто не замечала раньше?
Нина шла не спеша, разглядывая витрины, вывески, лица прохожих. Вечерний воздух пах жареным каштанами, дымом и чем-то сладким, наверное, пирожными из соседней кондитерской.
Она уже повернула к гостинице, когда у моста через ров заметила фигуру.
Человек сидел прямо на каменных ступенях, прислонившись спиной к перилам. Одет он был в грязный, драный камзол, который когда-то был черным, а теперь стал мышино-серым. Длинные сальные волосы падали на лицо. От него разило дешевым вином и немытым телом.
Нина хотела пройти мимо. Таких в столице было много — бывшие дворяне, промотавшие состояния, разорившиеся купцы, беглые крестьяне. Она уже сделала шаг, когда человек поднял голову.
И Ниночка невольно вздрогнула, узнав его.
Райнер.
Барон Райнер фон Торн, когда-то красивейший мужчина при дворе, младший советник короля, любимец женщин и хозяин ее судьбы. Сидел в луже на ступенях моста и смотрел на нее мутными, ничего не видящими глазами.
— Подайте, госпожа, — прохрипел он. — Сколько не жалко. Третий день не ел.
Нина замерла.
Она смотрела на его лицо — опухшее, с красным носом и отекшими веками. Руки его дрожали. На месте, где когда-то красовался рубиновый перстень — подарок ее отца, — была грязная тряпка, обмотанная вокруг распухшего пальца.
Он не узнал ее.
— Подайте, — повторил он. — Ради Всеблагих.
Нина молчала.
Она смотрела на человека, который сделал ее жизнь адом, и не чувствовала ничего, кроме странной, пустой тишины.
Она опустила руку в кошель и достала золотую монету.
— Держите, купите себе горячей еды, — сказала она спокойно.
Райнер схватил монету дрожащими пальцами, поднес к глазам, куснул край.
— Золото? — он поднял на нее мутный взгляд. — Настоящее золото?
— Настоящее, — кивнула Нина. — Всеблагие велят помогать ближним. Вам некуда идти?
Райнер покачал головой.
— Некуда. Меня все бросли… Имение продано за долги… — он махнул рукой.
— Мне жаль, — сказала Нина.
И удивилась тому, что это правда.
Не за него. Не за ту жизнь, которую он потерял. А за то, что человек может опуститься так низко, что перестает быть человеком.
Свадьба герцога и баронессы была пышной, сам король вызвался отвести невесту к алтарю.