— А расскажи-ка, Левской, как оно с тобою было? — затребовал царь подробности. — Монахи сказали, по их части с тобою всё чисто, но многого сами не увидели.
Я рассказал, скрывать смысла уже не имело, в особенности от царя. Всё рассказал — и про чёрта Аффизенера, и про светлого ангела, и про его условие… [2]
— Вот, стало быть, как, — задумчиво начал царь, но тут же и повеселел. — Что ж, теперь-то за тебя честные иноки всей обителью молятся, а такое, знаешь ли, не просто так…
— Много таких было до меня? — осмелился я спросить ещё.
— В том-то и дело, что мало, — с некоторой озабоченностью ответил царь. — У нас в Царстве Русском последний перед тобою за полтора века преставился, а что до того было, точно уже и неизвестно. А тут ты, потом Смирнов, потом Тихонов этот… Что и как с тем в других землях обстоит, только недавно выяснять и стали. Но так, чтобы по воле небесных сил, ты у нас такой один. Не возгордись только, смотри мне! — погрозил царь пальцем.
— Заслуга в том не моя, государь, и повода гордиться у меня тут нет, — царю, похоже, мой ответ понравился. — А ищут таких только в Европе? — продолжил я спрашивать, раз уж с вопросами царь меня ещё не одёрнул.
— Почти только там, — сказал царь. — За азиатскими землями присматриваем, но пока там так никого и не нашли, даже подозревать некого.
— Это и понятно, — не удержался я. — Устройство жизни там более косное, наверх пробиться из низов куда как сложнее, нежели у нас да в европах, а любые новшества у них только сверху и вводятся.
— Говоришь, прямо как твой Левенгаупт пишет, — в очередной раз усмехнулся царь.
— А что, государь, тут ещё сказать, если оно так и есть? — ответил я. — Там по верхам и надо смотреть, иначе никак.
— Никак, пожалуй, — согласился царь и озабоченно добавил: — Но по верхам и смотреть сложнее, а если что, сложнее и договориться будет… Впрочем, то не твоя забота. Если мне что от тебя надо будет, я за тобой пошлю. Ты меня, знаю, по пустякам беспокоить не станешь, а ежели что — через Леонида передашь.
— Да, государь, — склонил я голову.
— Про то, откуда ты, никому более знать не надобно. И так уже слишком много кто знает… Никому, Левской, значит, и родным тоже. В разговорах осторожнее будь, чтобы не вышло, как со Смирновым, — добавил царь с лёгким укором. Мне оставалось только смиренно поклониться. — Что для себя ничего не попросил, молодец, хвалю, — похоже, царь подводил беседу к завершению, — стало быть, получишь непрошеное. Будет тебе, Левской, привилегия на твою методу обучения артефакторов, князь Орлов меня в том заверил крепко.