— Ну да? И ради покоя решила прикончить меня, перевернуть весь мир вверх дном, стать императрицей — все ведь знают, какая спокойная у монархов жизнь!
— Да! Да, знаешь, да! Именно так! Я всего лишь желала ни от кого и ни от чего не зависеть! Не быть тенью, игрушкой в руках богоподобного мужа! Не скитаться по миру, гонимая и вызывающая ужас! ДА, Аштар! Я хотела быть свободной… и любимой! Хотела быть уверенной в том, что все карты в моих руках, а значит беспокоиться не о чем! Хотела, чтобы я могла быть никому ничего не должна, но не быть при этом ненавистной всем и одинокой! Даже если ради этого мне нужно было уподобиться богам…
Я пристально посмотрел на неё. Сначала я искренне хотел рассмеяться… а потом понял: она правда верит в это. В её словах нет лжи, а в её глазах на миг даже загорелся живой огонёк!
И тогда я лишь устало вздохнул. А затем ответил:
— Хилини-Хилини. С юных лет ты так любила парадоксы… чтобы в итоге пасть жертвой одного из них…
— Что ты хочешь этим сказать⁈ Вот так ты всегда — как скажешь что-нибудь высокомерное и пафосное, будто в душу плюнул!
— Если тебя так задевают чужие слова, если они проникают в твою душу так легко, в том нет вины слов. Но я всё-таки объясню. Даже если бы ты стала божеством. Даже если стала бы существом абсолютного могущества, вроде повелителя Эссены… Ты не добилась бы своего. Вот скажи мне, знаешь ли ты хоть кого-нибудь, кто любил бы повелителя Эссены? Он ведь абсолютно свободен в своём мире, не так ли?
— Так, но… может, ему и не нужно, чтобы его кто-то любил⁈ Это же не человек, ты сам всегда напоминал мне об этом!
— Может и не нужно. Но любят ведь за что-то, а не потому что это нужно. Рад, что ты не стала юлить и сразу признала — таких существ не сыскать во всех мирах. Потому что нельзя, Хилини, нельзя быть любимым и абсолютно свободным одновременно. Нельзя быть объектом обожания, который никому ничего не должен… во всяком случае, вечно. Да и такая однобокая любовь в любом случае — любовь фанатика, извращённое, ложное чувство.
Тонкая фигурка Хилини застыла. Она не произносила ни слова, но я слышал её горячее нервное дыхание. Она всегда так дышала, когда что-то увлечённо слушала. И я продолжил:
— Любовь — это всегда отношение, Хилини. Во всяком случае, любовь между разумными. даже, скажем, родину любят за что-то, за то, что эта родина вложила в личность любящего. А уж человека — и подавно. А любое отношение — это связь. Это те самые путы, которых ты так избегаешь. Любовь выращивается, лелеется обеими сторонами. О ней заботятся оба полюса, иначе она превращается в фанатизм, в жажду обладать вещью. Ведь не такой любви ты желала, не так ли?