Автор: Лена Лето
Я паркую машину у ворот усадьбы и просто сижу, глядя перед собой сквозь лобовое стекло. Позади шесть часов пыльной трассы, придорожных кафе с паршивым кофе и едким запахом бензина. Позади триста шестьдесят минут, чтобы передумать и вернуться домой. Но вот я здесь. И собираюсь совершить самый постыдный, самый аморальный поступок в моей жизни.
Выключаю двигатель, и тишина накрывает меня с головой. Никакого гула трассы, сирен, сигналов машин. Только ветер шумит в ветвях старых яблонь, и вяло, будто устав от июльского зноя, поют птицы.
Выхожу из машины и опираюсь на дверцу, разминая затекшие ноги. Джинсовые шорты от долгой дороги будто прилипли к попе. Оттягиваю край майки на бретелях, чтобы пустить к телу побольше воздуха. Распускаю пучок на затылке и встряхиваю волосами, которые в закатном свете кажутся розовыми.
Пахнет горячим песком, сухой травой и какими-то сладкими цветами. У меня, горожанки, от этой свежести кружится голова.
Я не была здесь шесть лет.
Перестала приезжать к маме на каникулы с тех пор, как перешла в десятый класс. Мне вполне хватало ее редких приездов с семьей в Москву.
Хотя кому я вру?.. Я перестала приезжать сюда совсем по другой причине.
Захожу в калитку и по гравийной дороге иду к дому, который толком не рассмотреть из-за зелени: что-то светлое, с черепичной крышей. Раньше дом был виден с дороги целиком.
Как же тихо! Где мои вечно галдящие сводные братья? Где вообще все?
Слышу редкий монотонный стук и иду на звук.
Чем ближе подхожу, чем громче бьется сердце.
Может, это все глупости? Мы же не виделись почти год. Может, наконец, его образ разобьется о реальность? Ему же тридцать восемь. У него наверняка уже морщины, седина…
Заворачиваю за угол дома — и дыхание перехватывает. Сердце будто останавливается, а потом начинает стучать гулко и часто. Чувствую, как краска заливает шею, щеки, кончики ушей.
Даник, стоя ко мне спиной, в одних джинсах, босиком, колет дрова.
Я же сама приехала, а кажется, будто он застал меня врасплох. Я обездвижена, оглушена нашей встречей.
Мне и сладко, и мучительно больно его видеть. Улыбаюсь от счастья и в то же время прикусываю губу, чтобы сдержать слезы.
Затаив дыхание, смотрю, как он взмахивает топором — плавно, мощно, почти лениво. Солнечный свет ложится на его спину золотыми полосами, стекает по лопаткам, играет на мышцах, которые перекатываются под кожей при каждом движении. У него широкие плечи и сильные руки с четкими, рельефными линиями, которые проступают, когда он замахивается снова. Пот блестит на его позвоночнике, на шее, к которой прилипли светлые, чуть влажные волосы.