– Как ты? – спрашивает Мирон настороженно, забирает у меня сумку и откладывает её на заднее сидение.
– Нормально, – закрываю лицо ладонями и растираю его активно.
Поверить не могу, что всё кончено.
– Блядь, – восклицает Громов, и резко привлекает меня к себе. – Я ж говорил, надо с тобой идти. Намучалась, моя маленькая, – нежно целует в щеку.
– Нет, я одна должна была, – шепчу и обвиваю крепкую шею руками. – Сама, понимаешь?
– Самостоятельная моя, – целует Мирон меня в щеку и его лицо снова становится жёстким. – Что она сказала? Офицеров у меня тоже отхватит! Блядь, свалил в Европу. Но я его достану.
– Ничего нового… Мы всё знаем.
– Она заберёт документы?
– Конечно. Куда ей деваться? Если она этого не сделает – папа лишит её денег, а это для неё важнее, чем Арх.
Замираю в сильных руках, пытаясь прийти в себя. Смотрю в окно и понимаю, что наконец-то мир вокруг стал ярким. Если честно, я так была увлечена своими неудачами, что ничего не замечала, будто в вакууме жила. Как Юлька последние недели.
Смотрю на Громова. Целую бледно-розовые, тёплые губы и счастливо улыбаюсь. Он же продолжает:
– Хорошо, что всё выяснили. Может, вернёшься в университет?
– Нет, – смеюсь, откидывая голову назад. – Ну, ты чего, Мир? Я поняла, что это ведь была мечта, связанная с тобой. Сам всегда говорил, что будешь строить дома, а я их ремонтировать. Помнишь?
– Помню, конечно.
– Ну вот, и мне казалось, что если стать дизайнером, ты тогда точно будешь мой… На всю жизнь, – обнимаю его ещё крепче, чувствуя тепло сильного тела. – А сейчас ты и так мой. И даже если я не буду ремонтировать дома, ведь всё равно будешь мой?..
– Буду, – кивает Мирон и крепче сжимает меня в объятиях. – Всегда буду.
Снова целуемся. На этот раз долго и с языками. Внизу живота становится теплее, а в моё бедро упирается напряжённый пах. Предвкушение будоражит кровь.
– Я ещё не решила, чем хочу заниматься, – отклоняюсь от него. – Это точно связано с рисованием, но… я хочу остановиться и подумать.
– Ладно, – вздыхает Мирон примирительно. – Остановись и думай сколько угодно. Я не буду больше тебя уговаривать.
– Спасибо, – ослепительно ему улыбаюсь, а потом перемещаюсь на своё сидение, а он щипает меня за задницу.
– Ай, – взвизгиваю и хохочу, показывая ему язык.
– Вредная ты, Карамелина, – смеётся Мирон и заводит двигатель.
Смотрю в окно. Из дверей ресторана выходит Анжела. Поверженная и сникшая. На покрасневшем лице нет больше ехидной улыбки, но мне совсем не жаль…
У меня всё будет хорошо. Надеюсь, у Риты, Ивы, Таи и девушки Кости тоже. Пусть для всех эта ситуация станет жизненным уроком. Иногда за улыбкой скрывается злоба, а если вовремя её не заметить, то можно многое потерять.