Киваю и отдираю его руку, пока мои рецепторы окончательно не заклинило. Вскакиваю с кровати и глубоко дышу, оказавшись на безопасном расстоянии от бывшего мужа.
— Что тебе от меня нужно, Мирон? — сиплю, придавливая рукой грудную клетку. — Уходи, пока тебя не застукала твоя жена.
— Скажи, Аглая, ты нарочно меня преследуешь? — спрашивает бывший, и у меня перед глазами начинает кружится рой разноцветных искр.
Это я его преследую? Мои деньги, документы и вещи сгорели вместе с автомобилем. Я понятия не имела, что Мирон Гаевский живет в столице. И меньше всего я надеялась его встретить, когда приняла решение уехать из родного города.
— Ты нормальный, Гаевский? — гневно сверлю его глазами. — Я о тебе и не вспоминала. Была уверена, что ты давно уехал заграницу. Ты же тогда еще собирался.
— Собирался, — кивает бывший муж, — но планы поменялись. Отец Анны поставил меня руководить направлением…
— Меня мало интересуют ваши семейно-родственные связи, — холодно его обрываю, — и твои достижения в семейном бизнесе тоже. Извини, у меня был отвратительный день. Мы с дочкой чуть не сгорели заживо. Я осталась без вещей, документов и денег. Даже без мобильного телефона. Я дико устала. И если ты не уйдешь, я сейчас выйду в коридор и крикну, чтобы позвали твою жену.
— Ты осталась все такой же непробиваемой стервой, Аглая, — зло цедит Мирон. — Тебе плевать на все, кроме денег. Деньги, деньги, деньги… Я обещал тебе, что заработаю, но ты не захотела ждать. А ты даже не представляешь, чего я добился за эти годы.
— Я рада за тебя, Мирон, правда, — говорю устало, — но если ты разбудишь мою дочь, я тебя просто убью. И все твои достижения похоронят вместе с тобой.
Даже в полумраке комнаты видно, как он бешено сверкает глазами.
Снаружи давно стоит глубокая ночь, но особняк не погружен в кромешную тьму. По всей территории горит слабая архитектурная подсветка, ее теплый мягкий свет ложится на светлый камень, скользит по колоннам, ступеням и высоким окнам первого этажа.
Вдоль дорожек тускло светят низкие фонари, подсвечивая мокрый после вечернего полива газон и идеально подстриженные кусты.
За панорамными окнами в глубине дома тоже кое-где горит свет. Он совсем приглушенный, ночной, от этого кажется, что особняк тоже не спит вместе со своими хозяевами.
Я лежу с открытыми глазами и смотрю на неподвижные тени на потолке. После аварии все тело дико ломит от усталости.
Еще ужасно хочется спать. Веки не просто тяжелые, под ними печет, они смыкаются как намагниченные, но сон все равно не приходит.