Кайден вдруг сделал плавный шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство.
Я инстинктивно замерла. Он нахмурился, его взгляд, до этого прикованный к моему лицу, скользнул ниже. Только сейчас я почувствовала, как горят запястья.
Его пальцы — прохладные, сильные и до одури осторожные — перехватили мои руки. Он чуть приподнял их к свету. На бледной коже проступали багровые, наливающиеся синевой следы от грубой хватки стражей и тяжелых металлических наручей.
Морщинка между его бровями стала глубже. Кайден провел большим пальцем в миллиметре от синяка, даже не касаясь его, но я почувствовала, как по коже пробежала волна успокаивающего холода.
— Больно? — тихо спросил он, и в этом коротком слове вдруг прозвучало столько скрытого, темного напряжения, что у меня перехватило дыхание.
— Н-нет… — пролепетала я.
Мой голос, еще минуту назад звеневший от праведного гнева, предательски дрогнул и сорвался на жалкий, сиплый шепот.
Я не могла оторвать взгляд от его лица. Мы стояли непозволительно близко. Настолько, что я видела каждую темную ресничку, обрамляющую его глаза. Глаза, обычно похожие на два куска непроницаемого льда, сейчас мерцали чем-то глубоким, опасным и обжигающим. Этот взгляд пригвождал к месту надежнее любых кандалов, лишая воли к сопротивлению.
От того, как бережно его длинные пальцы удерживали мои запястья, и от этого его низкого, вибрирующего «Больно?», мои щеки мгновенно вспыхнули. Жар раскаленной волной прокатился по шее, опалив лицо таким густым румянцем, что, казалось, даже воздух вокруг меня заискрил. Вся моя злость, всё возмущение его тиранскими замашками испарились в одно мгновение, вытесненные совершенно новым, парализующим смущением.
Мне стало так жарко, словно меня засунули в алхимический котел.
— Я… я просто очень устала, — выдавила я, резко, почти панически выдергивая свои руки из его хватки.
Холодок его магии оборвался, уступив место горячему покалыванию на коже. Кайден медленно опустил руки. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, но в глубине зрачков всё еще плясали те самые темные искры, от которых перехватывало дыхание.
Не дожидаясь, пока он скажет что-нибудь еще — или, не дай боги, снова сделает шаг ко мне, я развернулась на каблуках.
— Спокойной ночи, наставник! — выпалила я и, забыв про брошенную на пол сумку, почти бегом бросилась к спасительной двери своей спальни.
Я влетела в комнату, с силой захлопнула за собой створку и дрожащими пальцами дважды повернула ключ в замке. Громкий щелчок механизма показался мне самым успокаивающим звуком в мире.