— Можно и так выразиться.
Поля оказалась совсем близко. Я чувствовал ее тепло, слышал дыхание, поверхностное, рваное. Видел, как волнуется.
Дурочка моя. Взрослая уже, а такая наивная и пугливая. Пантера с сердцем мышонка. Словно ничего не изменилось за годы. Будто ей сейчас все те же восемнадцать и не было между нами Басманского, не ждал самолет, и у каждого за плечами не скопилось по тринадцать лет порознь.
— В аэропорт я тебя тоже провожать не буду. Не нужно нам драм.
Осторожно, словно это опасно, Поля положила руки мне на плечи. Позволила внести себя в квартиру и прижать к стене.
— Разрешаю бросить, когда захочешь. — Зарылся носом в волосы и чуть не кончил от кайфа. Красавица моя. Девочка-мечта. Сама пришла! Сдалась, как я хотел.
— Обещаю… Бросить… — прозвучало едва слышно.
— Обещай… Обещай…
Прижал указательный палец к ее губам, запечатывая глупый рот.
Хватит.
Не сейчас, не когда дрожит под руками, стыдливо заливается краской и испуганно смотрит снизу вверх мой самый заветный подарок.
Это было лучше, чем во всех мазохистских фантазиях. И похер стало на бред про отношения, который просила подтвердить, про претензии… Хочет обманываться — пускай. Я тоже хотел раньше. Но теперь видел ее, чувствовал и сам себе ничего не мог обещать.
— Леш… Я волнуюсь, словно в первый раз.
Узкие пальчики скользнули по моей груди, и руки безвольно опустились вниз.
— А может, он и есть первый.
Перед глазами уже темнело от желания. В жизни никого не хотел так сильно. По-животному.
— Возможно…
Высокая грудь на вдохе поднялась. Тонкая ткань обрисовала заострившиеся вершинки. И член будто огнем налился.
— Разденься сама, пока я на хрен не порвал все эти шмотки.
Из последних сил я отшатнулся от Польки. Дал ей несколько секунд. А потом… так и не понял, кто из нас сорвался первым.