— Простите, что?
За последние годы она слишком привыкла, что на нее никто не рисковал смотреть так — ни на Ламии, ни на станции. Симбионт на это откликнулся мгновенно и так как привык реагировать во время войны — плети-отростки беспокойно дернулись, желая атаковать. Ударить и поставить на место, заставить себя бояться.
Удержать их стоило большого труда, и это стало первым по-настоящему тревожным звоночком: то, что к злости и желанию подтвердить свой статус примешивалось предвкушение насилия и почти эротическое возбуждение.
Вернеру точно никто не объяснял, что иногда лучше молчать:
— Что слышали: не отдам. Это, — он снова ткнул пальцем в дроида, — моя собственность. Серийного номера на ней нет. Оружейного клейма нет. Вы сначала докажите, что это боевая машина, а потом тыкайте в меня Стационарным Уставом. А то мало ли как оно выглядит, тут без экспертной комиссии не обойдется.
— И вы думаете, что я не стану ее собирать? — Йеннер тоже сложила руки на груди, досадливо отметив, что с ее стороны это было ошибкой — благодаря любимым пирожным корсет был немного маловат.
Вернеру сверху было отлично видно.
— Не вывалятся? — и инстинкт самосохранения у него, пожалуй, отсутствовал напрочь.
— Не надейтесь, — игнорируя еще один скачок агрессии у симбионта, ответила Йеннер. — И не уходите от темы. Я могу собрать экспертную комиссию.
— И что? Они все равно поставят меня во главе. Я единственный спец по военным разработкам на станции.
— Вы не единственный механик. Можно попросить Лоренса Кромеля. Он тоже разбирается в оружейных системах.
— Ларри? — Вернер фыркнул, всем своим видом выражая, что он по этому поводу думал. — Ларри собственную задницу не найдет без поисковой системы. Два дня назад этот неудачник перепутал семнадцатый ключ с манипулятором девять на двенадцать.
— По крайней мере, он не собирает боевых дроидов из мусора.
— Моя малышка не из мусора, — Вернер искренне оскорбился, и настала очередь Йеннер смотреть снисходительно.
— Ну, не целиком, — поправился он.
Йеннер продолжила смотреть. Молча. Ей часто приходилось молчать на допросах в Карательном, выжидая, что оппонент заговорит первым.
Вернер был не на войне, ничем принципиально не рисковал и потому продержался очень недолго:
— Ладно, давай я уберу его в сейф-блок. И замнем.
Фамильярное обращение неприятно резануло слух, и плети снова дернулись ударить. Йеннер пришлось их осадить, мимоходом отмечая резкое падение синхронизации, но тогда она не придала этому значения. Скачки синхрона у нее бывали и раньше, ничего принципиально нового в этом не было. На самом деле уже то, что Йеннер воспринимала симбионт, как симбионт — как отдельную сущность, а не часть собственного тела, само по себе было следствием низкой совместимости. Нормальные симбиотики вообще не думали «я и симбионт». Только «я». Из-за отношения Йеннер к собственному паразиту потеря пары процентов синхронизации случалась нередко и не пугала. В тот момент Йеннер больше интересовала судьба мусорного дроида: