Однако прежде чем задавать какие-либо вопросы, Никодима надо было вылечить. Я направился к нему, на ходу крикнув:
— Егор, Гравий, Захар — проверьте село! Земляна — давай с ними. Раненым нужно помочь. И осторожнее, твари могли остаться. Фока — жив?
— Ишшо поохотимся! — весело ответил Фока.
Я кивнул в знак своей радости и подошёл к Никодиму. Акакий как раз от него отступился.
— Силов у меня не хватает, — сказал он и указал на бок охотника, основательно продранный не то лапой, не то зубами волкодлака.
Видно было исключительно хреново.
— Свет соорудите какой-нибудь, — велел я.
Смотреть, что именно делает Фока, не стал. Просто убедился, что сделалось светло. Присел, достал кинжал и разрезал рубаху, освобождая рану. Присвистнул.
Н-да, основательно. Если уж у Фоки сил не хватило…
Впрочем, сдаваться без боя было не в моих правилах. Я скастовал Остановить Кровь. Этот Знак у меня был раскачан до второго уровня, третий — уже лишь со следующего ранга. Однако уже на втором уровне справочник обещал заживление глубоких ран.
Тут рана была как раз глубокая, то, что надо. И я буквально ощутил, как из меня вытягиваются силы, аж в глазах потемнело. Но терпел, скрипя зубами, до тех пор, пока не отпустило.
Рухнул набок, едва успев подставить руку. Тяжело задышал. Ощущение было такое, как будто я, по молодецкой дури, крепко перебрал водки, и меня вот-вот вырвет.
Однако зрение быстро прояснилось, и я увидел, что рана выглядит гораздо лучше. Только вот я больше помочь ничем не могу.
— Эй, кто-нибудь! — позвал я. — Дочините парня.
Рядом немедленно случился Севастьян. Упав рядом с раненым собратом на колени, простёр над раной ладони и сосредоточился. В ход, надо полагать, пошло Заживление. Я увидел, как повреждённые ткани начинают нарастать здоровыми. Зрелище было крайне залипательное, особенно если ты лежишь на боку, в крайнем истощении, вот как я.
На лбу у Севастьяна выступили капли пота, руки задрожали. Он тяжело задышал и повалился на задницу.
— Н-не могу больше, — мотнул головой.
Тогда Никодим, явно почувствовавший себя гораздо лучше, сам скастовал на себя нужный Знак, и рана заросла ещё немного. Однако всё равно — не до конца.
Подошли Яков и Прохор. Один за другим, внесли свои пять копеек каждый, и Никодим наконец-таки обзавёлся гладким и ровным боком. После этого он, кряхтя, сел и перекрестился, глядя на церковь.
— Вот, кстати, о религии, — вспомнил я. — Тебя какая беда заставила якорь исполнять в церкви?
Никодим, повернувшись, посмотрел на меня озадаченно.
— Так ведь — чем не место? Знамо дело: Знак надо ставить там, куда просто так никто не залезет, где тихо и безлюдно.