— Хорошо, а вторая причина?
— А вот о ней ты скоро узнаешь, — отозвался сотник. — Мы должны проведать одного интересного человека. Это очень важно для твоего задания.
Машину ловить не стали. Значит, идти не далеко. Правда, уже через полчаса прогулки по улочкам Самары я усомнился в своей прозорливости. Все бы ничего, но Серпухов частенько водил нас по кругу, заметая следы и пытаясь избавиться от предполагаемой слежки.
Только через час мы остановились возле особняка на окраине города, обнесенного высоким каменным забором. Мне в память тут же запали каменные изображения дикого винограда, которые оплели каменные стайки забора. Если владелец этого дома был одаренным, в чем я особо не сомневался, он мог использовать эту лозу для защиты от незваных гостей.
Буквально сразу в воротах отворилась небольшая калиточка, и нас впустили внутрь. Проходя мимо виноградной лозы, я невольно пригнулся, чтобы она ненароком не коснулась меня.
— Проходите, Игорь Елисеич ожидает вас, — радушный дворецкий вежливо поклонился и указал рукой в сторону дома.
Действительно, не успели мы пройти по выложенной диким камнем тропинке, как на пороге дома появился его хозяин — сухопарый старичок с тоненькой седой бородкой и волнистыми волосами, которые он аккуратно зачесал назад.
— Какие гости! Проходите-проходите! — старик заметно метушился. — Позвольте представиться, Игорь Елисеевич Чудинов. Главный историк Казанского княжества, а по совместительству один из советников Великого князя.
— Советник Преображенских, — тут же поправил его Серпухов.
— Да. Увы, Рымин пока не спешит включать старика в список своих советников. Не удивлен, виной тому, скорее всего родство с его политическими оппонентами. Но я все же кое-чем могу вас удивить.
Чудинов? В голове сразу всплыл список дальних родственников Родионовых. Серпухов вообще в своем уме? Уверен, он знает куда пришел.
Пока мы устроились в креслах, стоящих напротив письменного стола, хозяин дома принялся расспрашивать о цели нашего визита. Серпухов отвечал сухо и было заметно, что он не очень хочет распространяться о цели нашего визита. Наконец, историк потянулся к книжной полке и извлек альбом в кожаном переплете.
— Это же артефакты! — выпалил я, когда увидел изображения в книге Чудинова.
Вот же Наконечник, который сейчас предположительно в руках Жерома Бонапарта, Маска, а немного ниже — Родящая мать. Оба артефакта теперь покоятся на дне Черного моря.
— Правильнее сказать, реликвии, — поправил меня Игорь Елисеич. — Хотя, в какой-то степени ваше название тоже правильное, но так их чаще называют на Западе. Вам известно что это?