К половине двенадцатого я прибыл к западной границе города, полагая, что опоздал. Однако на этот раз старт состязаний назначили на полдень. Я быстро отыскал своего пернатого приятеля, который прилетел заранее. Мы не стали толпиться на стене, а взлетели на крышу одного из зданий поблизости. Сверху открывался отличный вид на округу, особенно если использовать печать Подзорные окуляры. Увидев необычное заклинание, Ворон хмыкнул, но не стал ничего спрашивать. Вот за это и ценю своего крылатого напарника. Прошедшие мета-инициацию юные и не очень герои вскоре прибыли на автобусе к району развалин. Что же, посмотрим, чему Анна научилась на мета-полигоне за эти дни.
[Анна Смирнова]
Первая ночь после мета-инициации была хуже любых кошмаров. Девушке показалось, что она провалилось во мрак нескончаемых терзаний, безумных видений и боли. Тело ломало, растаскивало на кусочки и собирало снова.
В один из моментов она почувствовала легкую прохладу, снявшую часть недугов, однако муки продолжались еще долго. Каково же было удивление Анны, когда кошмар сменился приятной неожиданностью. Девушка очнулась, и вскоре до затуманенного сознания дошло, что в ее камере находится Артоф. Тан, как оказалось, прибыл специально, чтобы побыть с ней в это тяжелое время.
Анна запиналась, сумбурно извинялась и вела себя наверняка как последняя идиотка. Впрочем, в свою защиту она могла сказать, что первое время после мета-инициации мало кто может похвастать логичными и выверенными рассуждениями.
Ну а под конец их тюремного свидания произошло то, что впоследствии стало ей казаться всего лишь частью бессознательных грез. Артоф принял ее чувства и согласился встречаться. Весь день Анна провалялась в радостной нирване и мета-горячке, прерывая свои мечтания лишь на еду и прочие естественные надобности. К своему новому телу, как это ни странно, она не испытывала отвращения. Разве что хвост частенько вызывал неудобство по время лежания. Утром второго дня после долгой ночи воспоминания о визите Артофа слегка померкли и уже стали казаться ей не такими реальными.
Анна спрашивала стражей и соседей по клетках — тех, кто остался в живых, однако никто ни о каком ночном посетителе не знал. Действительно ли он приходил, или это было всего лишь сном? Разве мог аристократично-напыщенный Артоф дать согласие такой бесполезной простолюдинке, как она? Анна прекрасно знала о его благородной спеси, но это не мешало ей любить его за другие черты. Да и… могла ли она точно сказать, за что именно? Он был нужен ей весь, целиком.