Саптах знающий.
Птицы начинают просыпаться, и вот-вот начнётся гомон, но пока ещё довольно тихо, только редкие всплески от вспугнутых лягушек и играющей рыбы нарушают тишину.
Гребец работает бесшумно, опасливо озирается. По пути несколько раз едва не врезались в гиппопотама, а они звери очень яростные. Ночью крокодилов гребец не боялся совсем, из-за прохлады их тела становятся вялыми. Отпихивал их в сторону длинным шестом, а вот бегемот — это действительно страшное и гневливое существо в любое время суток.
Гуси встрепенулись. Символично. Очень вовремя. Словно Великий Гоготун огласил рождение нового солнца, приказал Хепри выкатывать огненный шар.
«Хороший знак. Должно быть день будет удачным, а то и весь наступивший год», — так решил Саптах.
Он предпочёл бы никуда не ехать, да так уж вышло, что накануне он перепил вместе со своим старым другом. А алкоголь, как известно, не меняет людей, а лишь обнажает истинную натуру, делает человека прозрачным, как говорят египтяне. И по всей видимости получается, что настоящий Саптах — болтун и хвастун.
С годами он научился сдерживать свой длинный язык, но только когда не опьянён, и его не подначивает ехидный приятель. Утешает только то, что и приятель его оказался ничуть не лучше, таким же несдержанным.
Спор зашёл о талантах. Сначала говорили о важности постов, которых бывшие соученики достигли, а потом перешли на то, что каждый получил то, чего достоин. Слово за слово, и спор перешёл на таланты друг друга как учителей.
Оба подвыпивших мужчины перебивали друг друга, хваля себя. И в итоге по всем правилам, призвав Тота и Осириса в свидетели, составили договор. Оба же владеют божественными словами.
— Господин, ты уверен, что хочешь туда пойти? — лодочник поёжился.
«Наверное от утренней прохлады», — отрицая очевидное, успокоил себя Саптах.
— Дурное место, — добавил гребец, не позволяя спрятаться за почти правдоподобной версией.
— Греби. Тебе уплачено, — строго и грубо пресёк болтовню писец.
А что делать? Предмет спора, указанный на папирусе, серьёзный: Саптах согласиться отдать в жёны сыну старого приятеля свою единственную дочурку. Остальные дети у него — мальчики, так что Миут (егип: кошка, котёнок) особенно им любима. Пухлому сыночку ехидного Рахотепа его прекрасная дочурка не достанется!
А суть состязания вот какая: Саптах возьмёт в ученики мальчишку, не владеющего божественными знаками, а через три месяца Рахотеп утроит ему экзамен, проверит, какие знания вбил в юнца.
— Почему тебе досталось место лучше моего? — пьяно вопрошал Рахотеп. Они вместе учились письму при храме в родном Мемфисе, а теперь судьба сложилась так, что встретились в приграничном Асуане, куда недавно прислали нового писца.