— Пустой — это уже кричит Грач.
Теперь Слива лупит из своего дробовика не переставая, автоматов по ним работает несколько штук. Пару раз я обернулся, вижу, как пацаны стараются не высовываться, они просто выставили своё оружие и палят в коридор вслепую, а в ответ в противоположную стену прилетают десятки пуль.
— Отходим, разбег, бьём ногой — орёт Колючий.
Киваю, быстро отходим на пару метров, рывок, удар.
— Ещё.
Отход, удар.
— Ещё.
Отход, удар.
В удар правой ногой вкладываю всю силу, всю свою дурь. Был бы тут Большой или Ванечка, они бы эту дверь на раз вынесли.
— Есть — радостно заорал Колючий.
Я и сам какими-то шестым чувством почувствовал, что после последнего удара, дверь сдвинулась на пару сантиметров. Снова с разбегу наваливаемся на неё телами, есть, пошла, пошла. Там в помещении тоже горит свет. Смогли открыть её буквально на несколько десятков сантиметров, дальше не идёт, толщиной она сантиметров 20, охренеть, это что тут за хранилище такое, как бы в ловушке сами тут не оказаться.
— Пошёл — хлопаю по плечу Колючего.
Тот втискивается в щель и ныряет внутрь, следом просачиваюсь я. Быстро осматриваемся, мы походу в каком-то учебном классе.
— Чисто — кричит Колючий.
Дёргаю за ручку этого окошка в двери, есть, открыл.
— Пацаны сюда быстро — кричу Сливе и Грачу.
— Глаза — снова орёт Грач — Слива пошёл.
Слива несётся к нам, взрывается светошумовая граната, стрельба там немного стихает, вижу, как Грач несильно размахивается и закидывает туда дальше в коридор обычную гранату и тут же со всех ног бежит к нам. Взрыв, стрельба из коридора со стороны зомбаков тут же прекратилась и сюда выкинуло кучу пыли и кирпичной крошки, вроде ничего не обвалилось.
Есть, все внутри, дружно наваливаемся на дверь, закрываем её, засов, закрыли, вернее забили его прикладами, он хорошо так прикипел. Понимаю, что эту дверь не то что прострелить, её взорвать то сложно. Видимо в старину в этой комнате было какое-то хранилище ценностей, больно дверь мощная.
Дышим как загнанные звери, Слива аккуратно светит фонарём через это окошко вглубь коридора.
— Чисто, нет никого.
Чутка можно выдохнуть, осматриваемся. Тут точно чему — то учили. Стоит с десяток обычных парт и по стулу у каждой, вдоль стены массивные шкафы, на них куча различных книг и папок, Грач и Колючий уже их смотрят. На стене напротив парт доска, стол для учителя или кто тут был, стул, мел вон даже лежит, на другой стене куча различных выцветших плакатов. И везде, на партах, стульях, шкафах, даже вон на некоторых папках вижу знак Аненербе.
Подхожу и рассматриваю их получше. Все плакаты по медицинской теме, ещё что-то, какие-то колбы вон нарисованы, шланги, руки, ноги отдельно, все надписи на немецком языке.