Он произнес это имя так, словно вручал мне ключ от своей жизни.
— Я прошу тебя об одолжении, Дарион. Если… когда я потеряю контроль. Когда зверь вырвется. Не пытайся меня спасти. Не пытайся говорить со мной. Просто убей меня.
Я смотрел на него. На этого сильного, сломленного человека, который боялся самого себя больше, чем любого врага.
— Ты просишь меня стать твоим палачом? — усмехнулся я, скрестив руки на груди. — Это большая честь, Войд. Но я обычно беру дорого за такие услуги.
— Я серьезно, — в его голосе зазвенела сталь. — Ты единственный, кто сможет. Я видел, как ты двигаешься. Я чувствовал твою силу. Ты сильнее меня. Ты сможешь остановить меня до того, как я уничтожу город или причиню кому-то вред. Обещай мне.
Я вздохнул, подошел к краю крыши. Посмотрел вниз, на бездну улиц.
— Видишь ли… ты относишься к своей силе, как к врагу. Как к монстру, которого держишь в клетке. Ты тратишь все силы на то, чтобы держать дверь закрытой.
— Потому что это и есть монстр! — воскликнул он, резко шагнув в сторону и тут же замерев. — Ты не понимаешь…
— Я не понимаю? — я обернулся к нему. — Приходи завтра в «Последний Предел», — сказал я спокойно. — К десяти утра. Не опаздывай. Я покажу тебе, как удержать зверя внутри. И не просто удержать, а заставить его приносить тапочки.
Александр горько усмехнулся, вставая.
— Что ты можешь знать о звере внутри, Дарион? Ты мечник. Твоя сила в стали и мышцах. Ты не носишь в себе бездну.
Я посмотрел на него. И решил, что хватит играть в загадочного парня. Иногда, чтобы дошло, нужно ударить. Не кулаком. Душой.
Я чуть-чуть приоткрыл заслонку. Самую малость.
Выпустил Жажду Убийства.
Не ту легкую ауру, которой пугал зарвавшихся балбесов. А настоящую. Ту, которую я копил сотню лет в мире, где небо было цвета запекшейся крови, а воздух пах серой. Ту, которой пропитан каждый дюйм моей души. Пребывание в мире демонов, увы, не проходит бесследно.
Воздух на крыше сгустился мгновенно. Он стал тяжелым, как свинец. Температура рухнула.
Окна, которые уцелели в перестрелке, взорвались фонтанами осколков, вылетевших наружу. Бетон под моими ногами покрылся сеткой трещин.
Это было не давление силы. Это было обещание смерти. Абсолютной, неизбежной, бесконечной смерти.
Александр побледнел. Его колени подогнулись, и он рухнул обратно на тот обломок стены, с которого только что встал. Его глаза расширились до предела, зрачки сузились в точки. Он хватал ртом воздух, как рыба на берегу.
Пустота вокруг него вжалась в его тело, прячась. Даже его «зверь» испугался моего.
Я держал давление две секунды. Потом убрал.