Используя спину ошеломленного монстра как трамплин, я взлетел в воздух, перехватывая Клятвопреступника в обратный хват.
Направив тело в отвесное падение, я вонзил лезвие меча глубоко в мягкую сочленительную ткань между сегментами панциря. Энергетический импульс прошел по клинку, разрывая внутренние органы червя. Чудовище издало предсмертный, булькающий гул, его многотонное тело извилось в конвульсии и безжизненно опало на растрескавшуюся землю, навсегда замирая.
Я вырвал меч из остывающей туши, стряхивая серую, глинистую кровь. Три дня непрерывных боев вымотали даже мой модифицированный организм. Реакции сохраняли необходимую четкость, удары не теряли сокрушительной силы, но психологическое давление монотонного насилия требовало хотя бы краткой перезагрузки сознания. Леон нуждался в отдыхе критически.
К исходу третьих суток горизонт пересек изломанный силуэт древних руин. На фоне багрового неба и окружающего мертвого леса возвышался храм. Монументальное сооружение поражало своими циклопическими размерами, подавляя окружающий ландшафт. Его фундамент составляли гигантские, грубо отесанные каменные блоки, выложенные без малейшего намека на строительный раствор, удерживаемые лишь колоссальным собственным весом. Массивные колонны, частично обрушившиеся и обвитые толстыми стеблями высохшего плюща, поддерживали остатки плоской крыши. Фасад украшали стертые ветрами и временем барельефы, изображающие первобытные, пугающие в своей грубости формы неведомых божеств.
Это место излучало ауру вечности и глубокого, подавляющего запустения, резко контрастируя с современной архитектурой имперских дворцов.
Небо над нами вскрылось внезапно. Облака, казавшиеся плотным, серым одеялом, разошлись, выпустив на землю ливень.
Дождь оказался отнюдь не природным явлением. Крупные, тяжелые капли ударили по открытым участкам кожи. Влага зашипела на моем лице, вызывая резкое, острое жжение, словно на меня плеснули разбавленной кислотой. Я инстинктивно вскинул воротник плаща, закрывая шею. Магия кровавой луны окончательно отравила экосистему континента, превратив атмосферные осадки в подобие токсичного растворителя.
Леон болезненно зашипел, судорожно прижимая ладонь к боку. Едкая вода пропитала насквозь временную повязку на его ране, мгновенно вступив в реакцию с ожогами. Ткань начала отвратительно дымиться, воспаленная плоть взвыла от невыносимого контакта с химическим реагентом. Парень согнулся пополам, рухнув на колени в грязную лужу, не в силах вынести обжигающей боли.
Тень яростно зарычал, отряхивая дымящуюся черную шерсть. Капли разъедали защитный покров пса, заставляя его недовольно мотать тремя головами и искать спасительное укрытие. Кебаб на поясе разразился потоком цветистых ругательств, негодуя по поводу осквернения его кожаных ножен токсичной влагой.