— Товарищи, хочу обратить ваше внимание на еще один аспект произошедших прошлой осенью-зимой событий на Балканах, — почему-то у нас среди «ответственных товарищей» было принято избегать слова «война». В Афганистане не война, а помощь в наведении порядка, в Пакистане не война, а операция по принуждению к миру, вот и на Балканах у нас «события»… Люди, что характерно, при этих событиях умирали точно так же, как и на войне. — За последние полгода к нам на территорию Союза въехало около полумиллиона вынужденных переселенцев из СФРЮ, и после принятия этой страны в СЭВ они получат полное право на бессрочное нахождение на нашей территории. При этом далеко не все из них, вернее, даже не так — абсолютное меньшинство этих людей знают русский язык для того, чтобы вот прямо сразу найти себе работу. Не нужно быть пророком, чтобы предсказать, что такая ситуация грозит нам вспышкой преступности, если никаких мер не будет принято превентивно.
— Да выслать их, пускай домой едут, боевые действия-то закончились, больше ничего им не угрожает, — высказал свое радикальное мнение председатель КГБ. Его тоже можно было понять: кто будет в случае чего разгребать все дерьмо? Милиция и комитет. А нахрена оно им нужно, себе на шею лишний геморрой вешать? Не нужно совершенно. И, конечно, я тут имел совершенно иной взгляд на проблему.
— Куда? В Любляну к капиталистам? И как мы потом выглядеть будем? — поддержал мою невысказанную пока мысль Лигачев.
Далеко не все население северо-западной Словении спокойно «выбрало свободу». Были там и вполне себе и те — особенно это касается, конечно же, некоренных национальностей, тех же сербов и хорватов, они быстро поняли, чем им лично грозит ситуация, — которые в самом начале войны рванули на восток. Ну и просто потом из северной части Югославии, пострадавшей от натовских бомбежек, приехало в Союз немало народу. Тем более мы прямо оттуда специальные эвакуационные поезда запускали без ограничений. А с учетом экономической ситуации в этой стране, возвращаться назад желающих было действительно немного. Союз даже со всеми его ограничениями здесь и сейчас выглядел куда более спокойным и благополучным, чем Югославия.
— У нас и так после Спитака с жильем проблема, куда нам еще чужих заселять? Опять очередь двигать? Может, о своих людях подумаем?
В 1988 году СССР построил чуть меньше 165 миллионов квадратных метров жилья. Это был очередной рекорд, прямо сейчас мы за год вводили в строй квадратных метров в два раза больше, чем при хрущевском «строительном буме». Но даже этого не хватало: население росло, землетрясение опять же уничтожило 9 миллионов квадратов. Это только жилья, без всяких школ, больниц и промпредприятий. А тут пошли еще и первые выводы специально созданной комиссии по итогам трагедии, где говорилось, что еще порядка пятидесяти миллионов квадратов — и это очень предварительная оценка, которая, скорее всего, потом, как водится в таких случаях, будет пересмотрена в сторону увеличения — нужно тупо сносить и перестраивать. Ну или как минимум проводить работы по укреплению, иначе все это добро в следующий раз при сравнимом землетрясении точно так же развалится, подобно детскому конструктору.