Конечно, ощущение это не сравнить с тем, что довело до суицида персонажа Высоцкого. Для Романа происходящее не более, чем эпизод его журналистской карьеры, материал для очередного репортажа — а вот для перепуганных, измученных людей, толпящихся на тесной палубе это катастрофа, потеря всего. На миг ему стало стыдно за то, что он стоит у фальшборта, отстранённо наблюдает за агонизирующим городом вместо того, чтобы бежать, помогать, вкалывать кому-то последние ампулы промедола. А ведь так нельзя, если воспринимать чужие беды так близко к сердцу, то придётся бросать профессию — слетишь с катушек и либо сопьёшься, либо забудешь о журналистской объективности и превратишься в примитивного агитатора.
Вот только строки полузабытого поэта никак не идут из головы — как и неясное ощущение совершённого предательства, после которого только и остаётся стреляться…
…Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня;
Я с кормы все время мимо
В своего стрелял коня.
А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Всё не веря, всё не зная,
Что прощается со мной…
Баркас обогнул тяжело лежащий на поверхности бухты сухогруз, с кормы которого свешивался греческий флаг, и пошёл быстрее. Дизелёк под палубой стучал ровно, беженцы постепенно успокоились, уселись на палубу и потащили из сумок пластиковые бутылки с водой и нехитрую снедь. Женщина, судя по облику, из сирийских арабов, предложила Роману пшеничную лепёшку — на груди у неё он заметил позеленевший медный крестик непривычной формы. Он вспомнил слова шкипера — что он везёт на Кипр беженцев-христиан, чудом уцелевших после учинённой ИГИЛовцами десять лет назад резни — и вот теперь едва не ставших жертвами боевиков, чьи отряды свирепствуют сейчас в окрестностях Алеппо и Хомса. Вот для кого всё это подлинная трагедия — а для него так, рабочий эпизод, тема для поста в телеге или другой соцсети.
Кстати, о телеге… Роман извлёк из кармана смартфон. Дозвониться не удалось ни по одному из номеров, и тогда он набрал СМС-ку главному редактору. В нескольких словах информировал начальство, что до Тартуса добраться не вышло, а, значит, беспокоить военных смысла нет, что он сумел сесть на судно и, как только доберётся до цивилизации, сразу же выйдет на связь.
Смартфон пискнул, поверх текста завертелся бублик. Роман проверил заодно приложение-навигатор — и тут облом, «нет соединения с Интернетом»… Он спрятал смартфон, подумав, что неплохо бы его подзарядить, облокотился на фальшборт и откусил кусок лепёшки. На ближайшие часов десять-двенадцать — или сколько там этому корыту ковылять до берегов Кипра? — от него больше ничего не зависело.